Тайна моего имени

Если бы я родилась в Испании или Татарстане, никто бы не спрашивал меня: “Почем тебя назвали Эльвирой?” Там это имечко встречается на каждом шагу.

Но в моем родном городе Горьком “Эльвира” звучало так же экзотично, как “Венера” или “Мария-Антуанетта”. Это было имя-вызов, имя, которое тебя к чему-то обязывало.

Вообще-то родители собиралась назвать меня Машей, но тут в дело вмешалась бабушка Дина. Она уже попыталась назвать Эльвирой мою двоюродную сестру, но из этой затеи ничего не вышло, и бабушка собиралась взять реванш.

Дело в том, что она жила в Юрьевце — маленьком сонном городке, где проблемы происхождения и статуса стояли очень остро. Бабушка была завучем в местной школе и обладала почти неограниченной властью над улицами Ленина и Советской. Ей было крайне важно, чтобы у нее все было на высшем уровне, “как у барыни”: одеяла — пуховые, чай — цейлонский, мыло для бани — земляничное (а не хозяйственное, как у всех прочих).

Больше всего бабушка гордилась тем, что оба ее сына выбились в люди и «не пьют-не курят» (никто не осмеливался доложить ей, что мой папа по молодости смолил, как паровоз).

Но была одна высота, которую она не могла взять. Любая барыня, как известно, обязана играть на пианино, и поэтому бабушка с восторгом и нежной завистью смотрела на учительницу музыки в своей школе. Ее-то и звали Эльвирой, и это имя стало для бабушки символом всего самого прекрасного и желанного.

Как только моя мама забеременела, было решено, что у девочки — а это же будет девочка, правда? — будет все по первому разряду: и имя, и пианино, и музыкальная школа.

Папа отправился оформлять мне свидетельство о рождении с четким указанием от мамы — назвать ребенка Марией. Но когда он вернулся, в документе значилась совсем иное имя: Эльвира Валерьевна Барякина. Папа сказал, что перед ним зарегистрировали аж трех Марий, и он решил слегка разнообразить женское население города.

Но я в эту историю не особо верю. Папа просто не осмелился ослушаться бабушку Дину, как это сделал его старший брат. Тот-то жил далеко, на Украине, и туда даже позвонить было проблематично. А от Юрьевца до Горького рукой подать — всего четыре часа на автобусе и грозная бабушка тут.

Так что судьба моя была предопределена: я должна была вырасти и сразить улицы Ленина и Советскую наповал.

Оставить комментарий