Я не спорю больше ни про политику, ни про коронавирус, ни про религии — ни про что.
 
История с войной на Украине научила меня тому, что факты никого не интересуют. Если они не нравятся человеку, то он просто не слушает. Либо все отрицает «Не было этого!», либо меняет тему: «А вот вы…», либо начинает ругаться — и поди что ему докажи!
История с переизбранием президента Путина тоже была весьма поучительной. Я как-то начала высказывать одной девушке все, что я думаю, а она мне в ответ:
 
— Вы сейчас делаете мне больно. Для вас это все абстракция, сериал, который интересно обсуждать. А мы тут живем.
 
Я поняла, что по привычке действую как автор, которому чем больше драмы и разоблачений — тем круче сюжет.
 
Мои высказывания портили жизнь не каким-то выдуманным персонажам, а вполне живым людям. Им делалось страшно и плохо от того, что я им сообщала. И поэтому они отметали все мои доводы еще на подлете — просто из чувства самосохранения.
 
Когда-то у меня была иллюзия: «Но они же должны знать правду!»
 
На самом деле уже все все давно знают — и принимают то, что помогает выживать здесь и сейчас.
 
Про коронавирус тоже спорить бесполезно. Точка зрения человека зависит от того, что он видит перед своими глазами, с кем общается, кому привычно не доверяет.
 
Очень важный фактор — возможность жить в самоизоляции. Я могу — у меня и характер интровертный, и условия позволяют. Для кого-то все это просто не-вы-но-си-мо. А для кого-то физически невозможно.
 
Наши мнения обо всем на свете определяются верой. А суть веры и ее основная задача — душевный покой. Если его нет, мы ничего не в состоянии делать: у нас просто нет сил.
 
Поэтому любое убеждение — самое прогрессивное и самое дикое — это всего лишь попытка данного человека в данных обстоятельствах сохранить энергию для дальнейшей жизни.

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные для заполнения поля помечены *

Отправить