Америка: ожидание и реальность

— Насколько автобиографична Ваша книга «Женщина с большой буквы Ж»?

— Подавляющее большинство записей из дневника Мардж основаны на реальных фактах. Хотя, конечно, не обошлось без украшательства, драматизации и перемены мест слагаемых. Но все прототипы себя узнают, а мама читает и звонит мне: «Я знаю, про кого это!» И гордится, как сыщик, нашедший улику.

— Вы эмигрировали из России в США. Каковы были первые впечатления – что поразило, что понравилось, что не понравилось?

— Поразила общая красота — океана, людей, частных домов. И еще «свобода от понтов». Здесь никому не было дела до того, какой марки у тебя сотовый телефон и на какой машине ты ездишь. Никого не напрягали чужие амбиции: если человек говорил, что через 10 лет хочет заработать Оскар, никто не крутил пальцем у виска.

Это не характеристика страны, а характеристика среды, в которую я попала. О стране же говорить трудно: люди разные, и я не возьмусь судить обо всех «в общих чертах».

Кстати, вот это разнообразие тоже шокировало. Сколько людей, сколько культур, языков, мнений, «образов жизни»! Когда я жила в России, у меня сложился некий стереотип типичного американца: белые носки, жвачка за щекой, в голове «демократия», в животе «Макдоналдс». Но я оглядываюсь вокруг — нет таких людей! Есть мои русские друзья, соседка Маруска из Эквадора, косметолог Зина из Литвы, полицейский Али из Марокко и рекламщик Раул из Румынии… Вот это и есть моя Америка.

Разумеется, был языковой барьер. Я думала, что неплохо говорю по-английски. Как выяснилось, я могла читать только вывески. Это сейчас в России никого не удивишь кредитными карточками и папайей в супермаркете. Когда я уезжала, все это было экзотикой. Так что мне всему пришлось учиться заново. И опять же удивило, насколько были терпеливы со мной кассирши в магазинах, клерки в банках и ремонтники в автосервисе. По сути мне потребовалось 3 года, чтобы влиться в среду, и 5 лет, чтобы полностью акклиматизироваться.

— Пришлось что-то в себе менять, перестраивать, чтобы стать «американкой»? Если да, то, что и каким образом?

— Я не знаю, что есть «американка». Трудно найти общие черты у многодетной мексиканской мамаши из трущеб и гарвардской выпускницы. Хотя обе по паспорту будут американками.

Со мной же произошло то же, что и с гусеницей: напитаться до отказа, запечататься в куколку, разложиться на составные части и превратиться в нечто совсем иное. Я научилась учиться и не останавливаться на достигнутом. Самосовершенствование во всем — в литературе, в отношениях с людьми, в общем развитии — это стало девизом. И теперь я оглядываюсь назад и мне смешно: когда-то я считала себя уже все познавшей и все умеющей. Если ты собой доволен, то ты достиг потолка: больше с тобой ничего интересного не случится. Теперь я не хочу быть собой довольной. Хочу пространства над головой — чтобы было куда расти.

— Так что именно послужило этому толчком?

— Сложно сказать. Умные люди рядом, хорошие книги. Привязано ли это к стране? Скорее всего, нет.

— Современная американка – какая она? Как живет, о чем мечтает, чего боится?

— Да такая же, как и все — если говорить о действительно усредненном варианте. Все хотят иметь свой дом, семью, любовь, здоровье, денег побольше. Многие хотят сделать карьеру. И страхи вполне человеческие — боль, потери, болезнь, смерть.

— Каков американский уклад жизни сегодня?

— Не знаю, что ответить. Есть люди, которые всю жизнь спят на лавочках. Есть люди, финансирующие университеты. Единственное, что бросается в глаза — глобализация. Но то же самое происходит по всему миру.

zhizn-v-los-angelese

Писательство и работа литературным агентом

— Первое Ваше произведение?

— Восхитительный по наивности и глупости Огромный Исторический Роман. Нечто среднее между «Гардемаринами» и «Незнайкой». Слава богу, его никто не издал.

— Первое опубликованное произведение?

— «Рыба в чайнике» — повесть о модельном агентстве. Мы с подругой Анной Капрановой написали ее для студенческой газеты «Сделай сам». Писали о той жизни, в которой варились: попытки влюбиться, разбогатеть и прославиться.

— Где сложнее опубликоваться русскоязычному писателю – в России или Америке?

— Однозначно, в Америке. Во-первых, у русской литературы тут нет задела, репутации. Читающие американцы в лучшем случае знают Толстого, Достоевского и Чехова. Практически весь 20-й век прошел мимо — из-за Холодной войны и из-за того, что советские реалии совершенно недоступны пониманию даже образованного американца. Чтобы понимать шутки из «12 стульев», надо знать, что такое «ордера на мебель».

К тому же средний уровень современной англоязычной литературы на порядок выше российского. Отбор тут более жесткий: нужно не только уметь писать, нужно знать потребности своей целевой аудитории, нужно уметь продавать рукопись. То есть речь идет о серьезном профессиональном образовании. А в России писать берутся люди, которые понятия не имеют, что такое «фокальный персонаж».

— В связи с чем пришла идея стать литературным агентом?

— Мне нужен был «официальный повод», чтобы знакомиться с людьми, заводить связи и набираться опыта. Лучший способ научиться плавать — прыгнуть в воду. Ну и кроме того, мне хотелось делиться своим опытом. Когда я только-только начинала, я тыкалась, как слепой котенок, — информации о том, как работает издательский мир, не было, поэтому все приходилось изучать на собственных ошибках. Я начала писать статьи, в которых шаг за шагом описывала, что ждет начинающего автора. Так появился сетевой ресурс «Справочник писателя: как опубликовать и разрекламировать свою книгу» — www.avtoram.com Сейчас нас читают уже 14 тысяч человек в месяц — это очень приличный результат для сайта, который нигде и никем не рекламировался, и информация о котором распространялась исключительно благодаря «сарафанному радио».

— Кто был первым клиентом, и какое это было произведение?

— Я постоянно слушаю в машине аудиокниги. И однажды мне попались мемуары Натаниэля Фика «One Bullet Away». Это была чрезвычайно умная, сильная и добрая книга: я была поражена в самое сердце. Фик рассказывал об американской армии, о взаимоотношении солдат и офицеров, о тренингах, о войне в Афганистане и Ираке. Я подумала, что я хочу этим делиться. Я хочу, чтобы читатели в России имели возможность купить эту книгу. Я перевела первую главу на русский и показала своим издателям в Москве. Разумеется, книга понравилась. С тех пор так и пошло: сейчас у меня есть клиенты и из США, и из Канады, и из Болгарии, и из Японии. Потом появились клиенты из России.

— Вы продвигаете своих клиентов в американские издательства или в российские?

— В российские. Американцам мне, к сожалению, нечего предложить. Основная проблема — языковой барьер. Например, моя клиентка из Болгарии, Мария Станкова, действительно мастерски владеет словом. Ее роман был признан книгой года, но для того, чтобы предложить ее в США, я должна показать перевод хотя бы первой главы. Сама я перевести не смогу — этим должен заниматься профессиональный переводчик. А нанимать человека со стороны автор не может — слишком дорого. Мы могли бы заинтересовать издателей в Нью-Йорке, если бы показали внушительные цифры продаж, но Болгария — страна маленькая, там тираж в 2000 экземпляров — это уже событие. Значит, надо сначала “нагуливать репутацию”: публиковаться в России, в Восточной, Западной Европе. А там дело и до Штатов дойдет.

— Какому количеству произведений Вы уже дали жизнь в опубликованном виде, своим и чужим?

— Если не считать книжки для детей, то я издала 9 своих романов. Но 7 из них можно считать учебными — вряд ли я когда-либо займусь их переизданием. А вот двухтомник «Женщина с большой буквы Ж» и «Ж.замечательных людей» — это уже повод для гордости. Его тоже раскручивает «сарафанное радио», и то, что дневники Мардж Тенш стали столь популярными — это заслуга исключительно читателей.

Сейчас я пишу роман о русских эмигрантах в Шанхае в 1920-е годы. Тема изумительная — я перелопатила горы архивных материалов: ничего подобного в российской литературе еще не было. Что касается произведений моих клиентов, то на настоящий момент мы подписали контракты на издание 18 книг.

— Как рождаются идеи произведений?

— За примерами далеко ходить не надо. У меня есть знакомая старушка — она родилась и выросла в Китае, в семье русских эмигрантов, сбежавших от большевиков. Она рассказала мне о судьбе своих родителей, а дальше ниточка потянулась — архивы, мемуары, встречи… К следующей весне я надеюсь дописать роман “Белый Шанхай”.

— Сколько уходит времени на написание романа?

— Я пишу долго и тщательно. В среднем, нужны 7-8 месяцев, чтобы написать качественный роман, не требующий дополнительных исследований. Если же говорить об исторической литературе, где каждый факт надо перепроверять, то тут меньше, чем за год не обернешься. И то при условии каждодневной 8-10 часовой работы.

— У каждого писателя есть своя технология: кто-то пишет только в пять утра, кто-то пишет «запоями». А у Вас какая технология? И какими приемами вы пользуетесь, чтобы заставить себя сесть к компьютеру?

— Мне не надо себя заставлять. Это то, чем я живу, то, во что я влюблена. Разве влюбленной женщине надо заставлять себя ходить на свидания?

— Ваши личные пожелания туристам: на что им стоит обратить внимание в Америке?

— На людей. Разговаривайте с людьми, общайтесь, делитесь своим миром. Общение — это самое главное.

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные для заполнения поля помечены *

очиститьОставить комментарий