Лекция в формате видео

Текстовая расшифровка лекции

Сегодня мне бы хотелось рассказать о том, как немцы превратились в ту самую армию нацистов, которая принесла столько страдания нашим предкам, и что же случилось с простыми и, в принципе, неплохими людьми, раз они стали закрывать глаза на абсолютное зло.

Этот самый механизм весьма любопытен, потому что многим кажется, что это может произойти с кем-то другим, но не с нами. На самом деле если мы поместим любого человека в похожую среду, то, скорее всего, он станет точно таким же нацистом — возможно, менее агрессивным, но все же «закрывающим глаза».

Так что сегодня мы поговорим о том, как постепенно люди подходят к идее собственной исключительности, и почему все то, что говорил и делал Гитлер, могло показаться правильным и оправданным.

Эпоха раздробленности

Первые семена Второй мировой войны были посеяны еще в XIX веке, когда Германия была объединена в единое государство. До этого немецкие земли представляли из себя «лоскутное одеяло», где в каждом городочке был свой курфюрст или свой герцог. Там было своё законодательство, собственные таможни и правила торговли. Даже немецкий язык был очень разным. И это до сих пор так: существует единый литературный язык, который все понимают, а есть масса местных диалектов.

Раздробленность привела к тому, что в Германии начала XIX века ощущалась некая неполноценность по сравнению с другими европейскими державами. Вроде бы мы разделяем с англичанами и французами одну культурную среду: мы европейцы, мы – белые люди. И в то же время, герцогство, в котором жил среднестатистический немец, было настолько мелким и незначительным, что его и на карте не найдёшь.

Крошечное герцогство по определению не могло быть властелином мира, а величия очень хотелось. Ведь это был главный товар эпохи.

И еще хотелось иметь чувство локтя, чувство безопасности. Европейские державы без конца воевали, и большие соседи легко подминали под себя маленьких. Это особо ярко проявилось во время Наполеоновских войн.

Германия в начале 20 века. Крыши города

Как появились первые националистические идеи

XIX век был эпохой романтизма, и именно тогда немецкие интеллектуалы придумали само понятие «нация» и выстроили вокруг нее целую идеологию. Так что если кому-то кажется, что нация – это что-то древнее, он глубоко заблуждается.

Сейчас это сложно представить, но в XIX веке чувство истории, преемственности и корней у людей было совсем другое.

Историческая наука как таковая еще не сформировалась, и в школах изучали не закономерности, не комплекс факторов и событий, а даты, биографии правителей и описания битв. Причем особый упор делался на глубокую древность и историю религии. Изучали Древнюю Грецию и Рим, а в современность особенно не вдавались, потому что много будешь знать, еще наберешься крамольных идей и начнёшь задавать неудобные вопросы правителям. Кому это надо?

Многознайство не поощрялось ни в России, ни в Германии, ни в других странах, и в результате на почве безграмотности и незнания стали возникать приятные для самолюбия сказки.

Брались старинные сказания, в них вписывались героические предки, и из всего этого составлялось «наше великое прошлое». Подобные истории звучали очень вдохновляюще — ведь мы не кто-нибудь, а прямые потомки славных героев! И на этой почве многие начинали чувствовать некую общность — пусть не с реальными соседями из плоти и крови, а с неким воображаемым немецким народом.

Особенно это было важно для людей, которые страдали из-за того, что они — белые цивилизованные европейцы — не принадлежат ни к какой империи. А в те времена чувство империи являлось определяющим: это была заявка о себе, о том, что ты — булочник или угольщик — живешь не просто так, а являешься частью чего-то большого и серьезного.

Германия в начале 20 века. Простые люди

Объединение Германии

На этой волне появился мощный лидер – первый канцлер Германской империи Отто фон Бисмарк (1815-1898), который стал символом объединения страны.

Кроме того, немцы, разгромив французов во время Франко-прусской войны, выторговали себе множество поблажек в плане экономического развития.

Это была эпоха, когда войны велись за ресурс, за деньги, и это приносило существенный доход. В ХХ веке войны, как правило, разоряли участников, а в XIX веке и раньше войны увеличивали богатства победителей.

Победа над французами стала своего рода реваншем за нашествие Наполеона, и у немцев появилось ощущение, что если мы соберёмся в кулак и начнём действовать сообща, то у нас получится всё, что нам хочется.

Это привело к закономерным выводам: если у нас будет сильная армия, если у нас будет просвещённый государь, сильный лидер, у нас всё будет хорошо. И это подтверждалось жизненным опытом — ведь в конце XIX века объединенная Германия действительно стала одной из ведущих европейских держав.

Законодательство Германии было устроено так, что оно до некоторой степени поощряло инновации и развитие производства. В результате общество поделилось на тех, кто жил согласно традиционному укладу, и на тех, кто так или иначе опирался на развитие технологий. Всё это поделило Германию на разные лагеря, в которых была совершенно разная повестка дня.

Патриотическая открытка. Перевод текста: «Мы немцы, мы братья по оружию, и никакая сила в мире не должна разлучить нас. Мы немцы, и мы хотим быть немцами».

Политически активные категории граждан

Помещики

Помещики, то есть землевладельцы, использовавшие труд батраков для обработки своих полей, представляли из себя крайне реакционную среду: как всё было заведено при дедах, так всё и должно идти.

Немецкая аристократия поголовно была помещиками, и это накладывало существенный отпечаток на политику. Кроме того, помещики — как люди состоятельные — нередко выступали покровителями искусств, если художники, композиторы и пр. помогали власть имущим поддерживать социальный статус и продвигать идеи консерватизма в массы.

Быть дворянином, иметь титул и приставку «фон» к фамилии или даже просто общаться с людьми из «хорошего круга» – это было весьма престижно. Иногда доходило до нелепостей: если девушка ехала на загородную прогулку с парнем из «приличной семьи», ей никто и слова не говорил — чего бы они там ни делали. Но если барышню заставали в компании с подругой-армянкой — то есть с чужой, с иностранкой, — это могло существенно подмочить ее репутацию.

Подозрительность по отношению к чужакам в Германии была весьма распространена, потому что чувство локтя, чувство поддержки и разделенных эмоций появлялось только в среде таких же, как ты, то есть людей с одинаковой травмой: мы – белые люди, мы – европейцы, но мы, к сожалению, живем в «недоимперии». Это, конечно, обидно, но мы будем вместе бороться за счастье, мы друг другу всегда поможем, потому что мы особенные люди, взращённые на великой немецкой культуре. И поэтому у нас всё будет хорошо.

Следующая группа была достаточно интернациональной по своему составу, так как в нее входили всевозможные мигранты, в том числе и евреи. Эти люди были жителями городов и делали ставку на прогресс и развитие технологий. Производство, инженерное дело и транспорт начали развиваться бешеными темпами, и всё это давало Германии налоги, которые позволили накопить ресурс на становление мощного государства.

Буржуазия

Параллельно влияние помещичьего класса падало, и, соответственно, горожане (начиная от мещан и кончая крупными промышленниками) получали всё большее и большее политического влияния.

Георг Шульц "То ли ещё будет", 1922

Георг Шольц. «Строим планы» (1922)

Но помимо чиновников, служащих и практикующих профессионалов в города начал стекаться постоянно расширяющийся рабочий класс.

Рабочие

Обычно рабочими были мигранты из деревень или маленьких, неуспешных городов. Жили они, конечно же, плохо — как и все рабочие в те времена. Скученность, плохие санитарные условия, травмы на производстве — все это было нормой жизни, и все это создавало идеальную среду для развития социалистических идей.

Прислуга

Чтобы типичная, более-менее состоятельная семья могла функционировать, нужно было, чтобы кто-то с утра до ночи обслуживая ее нужды. Ведь никаких устройств типа холодильников, газовых плит или стиральных машин не существовало, и прислуга должна была обеспечивать быт.

Прислуга могла жить непосредственно с семьёй (ей выделялась одна или несколько комнат), либо же это был приходящий персонал.

Также к категории прислуги относились дворники, консьержи, курьеры и все те, кто был занят на работах «подай-принеси». Их социальный статус можно проиллюстрировать следующим примером: в больших старых многоквартирных домах всегда существовал вход для господ и вход для прислуги. Если ты не принадлежал к числу «благородных людей», тебе просто запрещалось пользоваться парадной лестницей.

Подобное публичное унижение приводило к социальному напряжению в плане политики, а также к зависти, мелочности и мстительности на бытовом уровне.

Демография Германии

На рубеже XIX-XX Германия, как и остальные европейские страны, переживала бэби-бум. Рожали столько же, сколько в предыдущих поколениях, но младенческая и детская смертность существенно снизились, и это привело к тому, что в обществе больше половины населения составляли дети и молодёжь.

К чему это приводит? К тому, что взрослым приходилось очень много работать, чтобы прокормить эту ораву. Кроме того, в тот период женщины практически не зарабатывали, и весь груз ответственности за благополучие семьи ложился на плечи мужчин.

С них много требовали: социальное давление было весьма высоким, а возможностей обеспечивать и супругу, и пять спиногрызов, и старенькую бабушку, и ее собачку, и прислугу, и дворников, и консьержек, и прочая, прочая было маловато.

Мужчина, который чувствует, что не справляется со своими социальными обязательствами, либо впадает в депрессию, либо становится агрессивным. У него, что называется, душа просит найти врага, которого можно обвинить во всех своих бедах.

Уровень образования

Абсолютное большинство населения Германии имело очень поверхностное образование. Люди просто не знали, как устроено общество. Им казалось, что общественный пирог маленький и что количество богатства на земле неизменно, поэтому единственный способ улучшить собственное материальное положение – это отобрать ресурсы у кого-то другого.

Это модель мышления была вынесена из деревень. Ведь там концепция «маленького пирога» была самоочевидной: хоть ты вывернись наизнанку, земли больше не станет.

Людям не приходило в голову, что индустриальный мир устроен по-другому и что богатство в нем накапливается по мере того, как промышленность создает все новые и новые товары, а специалисты оказывают все новые и новые услуги. Но об этом в начале ХХ века никто не думал.

Молодежь Германии

Не секрет, что юноши – это самая неспокойная часть общества. Жизненного опыта пока нет, семьи нет, гормоны бурлят, а душа хочет подвигов. И когда процент таких мальчиков достаточно высок – это довольно взрывоопасная штуковина.

Бэби-бум рубежа XIX-XX веков был одной из важнейших причин мировых войн. Для предвоенной молодежи агрессия была способом самореализоваться, а война — гипотетической возможностью добиться чего-то и стать героем. А в силу низкой культуры и слабого образования с эмпатией в этой среде было не очень — она даже не была востребована.

Зато востребованными оказывались простые схемы, которые объясняли устройство общества с помощью наклеивания ярлыков: «Вот это белое, а вот это черное».

Жестокая модель образования

Вся система образования в те времена была жестокой и, например, порка в школах была обычным делом.

Но в Германии все это вылилось в экстремальные формы. Состоятельные городские жители зачастую не имели ни сил, ни времени на то, чтобы воспитывать своих отпрысков, и мальчиков отправляли в пансионы, где они должны были получить образование.

А там они сталкивались с откровенной дедовщиной. Учителя и не думали помогать тому, кого обижали, считая, что он сам должен постоять за себя.

Слабых, излишне чувствительных или боязливых попросту забивали — в самом прямом смысле этого слова. Это считалось нормой, потому что слабакам было не место в этой жизни.

Это был такой превратно понятый социальный дарвинизм, согласно которому общество становилось сильным (а значит и великим) только при одном условии: если оно состояло из поджарых, бесстрашных и воинственных мужчин и заботливых, верных и плодовитых женщин.

Какой смысл жалеть тех, кто не способен пробежать кросс или выучить урок? Жалость к слабому сама по себе считалась проявлением слабости.

Кстати, вспоминаем, во что это вылилось во времена Второй мировой войны. Те самые воспитанники пансионов, военных корпусов и закрытых школ для мальчиков повзрослели и стали важными чиновниками и офицерами. Жёсткий подход к образованию искалечил их души в самом раннем возрасте и потом еще долго проявлял себя.

Сама система выталкивала на высокие должности людей, которые прошли такую школу жизни: ты попадал в пансион только если у твоих родителей были деньги. А раз так, потом ты поступал в университет, а затем — получал работу в престижном месте.

Убийство австрийского эрцгерцога

Поводом к Первой мировой войне послужило убийство австрийского эрцгерцога, и в Германии это было воспринято с горечью и негодованием — ведь австрийцы воспринимались, как «наши», как братья. В школах был объявлен день траура, директора читали прочувственные речи, многие плакали.

Поначалу речь о войне не шла. Обыватели просто ругали плохих славян, в особенности сербов, которые ни за что, ни про что убили герцога и его жену. Но, по большому счёту, всё это выглядело, как игра.

Мне доводилось читать воспоминания одной немки, которой в 1914 году было 12 лет. Она рассказывала, что взрослые каждое утро посылали за газетами, читали гневные статьи, качали головами и говорили, что скоро будет война.

Старенькая бабушка сказала, что она уже видела войну в 1870 году, и это было ужасно. Девочка спросила: «А кто победил?»

То есть дети совершенно не знали историю: то, что случилось всего сорок лет назад, было покрыто мраком.

А между тем речь шла о Франко-прусской войне, в которой немцы разгромили французов и впервые заявили о себе как о мощной политической силе.

Первая мировая война. Объявление о неизбежности начала

Газетчики наживаются на ура-патриотизме

Газетчики давно поняли, что сенсация и патриотизм отлично продаются, а еще лучше продаётся скандал, в котором «не наши» нападают на «наших».

Немцы любили французскую моду и культуру, а вот самих французов терпеть не могли. То есть, это был классический случай любви-ненависти, замешанной на пропаганде и невежестве.

В прессе постоянно муссировались слухи о том, что «французы хотят нам отомстить за поражение Франко-прусской войны, они хотят на нас напасть, и поэтому нам нужно больше тратить на армию, нам нужно воспитывать новых офицеров, нам нужно увеличить военные расходы».

Когда люди получают тревожные сообщения, им хочется побыстрее купить еще одну газету, узнать подробности и разобраться, куда катится мир на этот раз.

По той же самой схеме немецкие журналисты писали о том, что «англичане душат нас налоговыми тарифами и не дают нам продавать наши товары в колониях».

А мы помним, что на тот момент Британская империя была самой крупной и ее колонии были отличными рынками сбыта для товаров из Европы. Но англичане, понятное дело, не хотели пускать к себе немцев, и это породило страшную обиду. То же самое касалось обид на США, Россию и другие страны, которые не давали немцам продавать их прекрасные товары по конкурентным ценам.

Откуда обыватель узнавал об этих обидах? Да из газет, разумеется! И чем больше он читал о страданиях «наших», тем сильнее хотел отомстить «не нашим».

Берлинцы узнали о начале Первой мировой войны

Дипломатия

В те времена считалось, что искусство дипломатии заключается в том, чтобы ловко обвести «партнера» вокруг пальца и получить за его счет что-то полезное для себя.

О концепции win-win, то есть о ситуации, в которой обе стороны остаются в выигрыше, никто не задумывался. Люди даже представить себе такого не могли. Собственно, впервые об этой концепции заговорили только в конце 1940-х годов, уже после Второй мировой войны. А до этого считалось, что надо всех обхитрить, наврать, подставить – и тогда получишь желаемое.

В результате выстроить доверительные отношения между странами было невозможно по определению. А когда грянул кризис 1914 года, связанный с убийством австрийского эрцгерцога, оказалось, что никто не может его разрешить.

Производство оружия

Кроме того, в игру вступили производители оружия. Коль скоро общество хочет, чтобы армия росла, вооружалась и была самой сильной, значит, нужно производить много винтовок, мин и армейских сапогов.

Госзаказ — это мечта любого предпринимателя, и военные промышленники лезли из кожи вон, чтобы доказать кайзеру и его двору, что «у нас самое передовое оружие, самые надежные полевые телефоны и самые дальнобойные пушки. Мы будем делать всё, что только можно, для сдерживания потенциального противника. У нас гениальные инженеры, у нас дисциплина и качество. Мы непременно победим!»

Всё это подкармливало чувства национальной гордости, и очень многие люди, в том числе и кайзер Вильгельм, верили, что если как следует вложиться в развитие армии и флота, то Германия и весь немецкий народ получат массу выгод и огромный заряд величия.

Разумеется, военные промышленники делали все, что было в их силах, чтобы поддерживать в обществе страхи, чувство обиды и надежды на «нашу великую армию». Ничего личного — для них это был просто бизнес. Да и не думали они о том, что их невинные забавы могут привести к крушению Германской империи.

Немецкое оружие в Первой мировой войне

Мир милитаризма

Милитаризм культивировался во всех странах Европы: примерно та же история была и у русских, и у англичан, и у французов, и у остальных. Так что в развязывании Первой мировой войны ни в коем случае нельзя обвинять одних немцев: все были хороши.

После убийства австрийского эрцгерцога началась игра на повышение ставок:

— Ах вы вот как с нами? Ну тогда мы вам выкатим ультиматум. Н-на!

— А мы тогда объявим всеобщую мобилизацию!

— А мы перейдем вашу границу!

В конечном счёте этот пузырь лопнул, потому что если ты долго наращиваешь военную мощь и накачиваешь свое население ненавистью к соседям, то встает закономерный вопрос: «А для чего все это?» Если армия не воюет в течение десятилетий, то чем она занимается? На парадах марширует?»

Если генерал не воюет, как он добьется признания своих заслуг? Если ты сорок лет назад поступил в военное училище, оттрубил там положенный срок, положил десятилетия на то, чтобы готовиться к войне, которая так и не наступила, то в чем состоял смысл твоей жизни?

А так как Германия вовсю развивала свою армию, таких людей было очень и очень много.

Первая мировая война. Проводы на фронт в Германии

Романтика войны

Военная истерия 1914 года сопровождалось мощной поддержкой в газетах. Все пили за здоровье кайзера и пели: «Deutschland, Deutschland über alles». Солдаты выезжали на позиции и писали девушкам трогательные письма.

Немецкий мужчина не был склонен к сантиментам – его так воспитывали. А тут перед угрозой смерти он начинал писать любимой: «Я скоро вернусь – ты только жди».

Девушки обливались романтическими слезами: они такой нежности отродясь не видели.

Как правильно ненавидеть врагов?

Про Россию в этот период вообще никто не вспоминал, потому что она была далеко-далеко. Думали о вражде с Францией и пытались изобрести — как бы показать, что ты «за наших» и терпеть не можешь французов? Доходило до смешного: до переименования французских блюд в ресторанах, до отказа от французских духов. Патриотичные немки решили, что они не будут краситься — ведь это только француженки занимаются такой ерундой.

Та же история, кстати, происходила по всей Европе. Именно на этой волне Санкт-Петербург был назван Петроградом.

Нужно было срочно отмежеваться от врагов. А ведь многие вели бизнес с заграничными партнерами, многие были женаты на иностранках. Нужно было либо разводиться, либо публично объявлять, что моя супруга-иностранка отреклась от своей родины. Такие объявления на полном серьезе печатались в газетах.

В 1914 году в России считалось патриотичным прийти в какой-нибудь немецкий магазин, торгующим роялями, и все там разгромить. То же самое происходило во Франции, Великобритании и других странах. А немцы заваливались во вражеские винные погреба и с гордым видом колотили бутылки и выливали содержимое в канаву.

Туристы и иностранцы, работавшие за рубежом

«Враждебных» иностранцев, которых война застала на чужой территории, начали интернировать. Только представьте себе: поехали вы в отпуск на воды в Баден-Баден и вдруг, как снег на голову, — война, вражда, ненависть. И вас ни за что ни про что сажают в тюрьму или концлагерь.

Очевидцы рассказывали о немецкой семье, на которую работала бонна-англичанка — ухаживала за девочками и учила их английскому языку. Она была замужем за немцем, и когда началась война, ее тут же уволили, а супруг из патриотических чувств решил с ней развестись и отобрать у неё дочку. При этом папаша уехал на фронт, а суд решил, что ребенка надо отдать не матери, а в приют. И это несмотря на то, что та женщина прожила в Германии двадцать лет и никто от нее ничего плохого не видел.

Война и немки

Женщины среднего класса вдруг ощутили свою важность. Раньше они не работали и занимались, когда домом, когда церковью, а когда ничем. А в этот момент выяснилось, что страна в них нуждается.

Они ходили на вокзалы и поили солдат горячим кофе, делали для них бутерброды, готовили госпитали. В их среде царило недоумение: «Почему все страны ополчились на Германию? Даже Япония!»

Примечание: во время Первой мировой войны японцы выступали на стороне Антанты.

У всех в домах появились карты с флажками, обозначающими линию фронта. Дети играли в уничтожение врагов в саду, где роли русских и французов выполняли сорняки.

Информационная лавина

О том, что Германия нарушила нейтралитет Бельгии, никто не задумывался. Событий было слишком много, обыватели тонули под лавиной новых фактов о географии, истории и современной политике, и все было настолько запутано, что люди волей-неволей выбирали для запоминания то, что их меньше тревожило и огорчало.

Газет расплодилось невиданное количество, но параллельно с этим цензура стала намного жестче.

Начало Первой мировой войны. Радостные берлинцы

Перестройка экономики

Государство стало на военные рельсы и быстро перестраивалось под нужды фронта. Эта модель оказала огромнейшее значение для всей последующей истории. Уже после Первой мировой войны Веймарская Германия вовсю использовала наработки военного времени в плане организации производства, транспорта и т.п., а для Гитлера они стали основой для построения Третьего Рейха.

Цензура, рационализация всего производства, госзаказ, планирование… Кстати говоря, большевики тоже многое позаимствовали у немцев: ведь у тех получилось выстроить государство, в котором правительство жестко контролировало любой жизненный аспект. А Германия была той страной, которую большевики ставили себе в пример — просто потому что Карл Маркс и Фридрих Энгельс были немцами и потому что вожди мирового пролетариата долгое время жили в Германии, знали немецкий язык и приобщались к тому, что на тот момент считалось передовыми достижениями общественной мысли. Так что Госплан — это не советское, а немецкое изобретение (равно как и хрущовки и многое другое).

Как подавались новости

В немецкие газеты почти не попадали плохие новости. Мальчишки-газетчики бегали по улицам и кричали: «Большая победа, большая победа!» Все покупали газеты, все радовались, дети делили, кому воткнуть флажок на карту с линией фронта, матери мечтали, что скоро мужья вернутся домой.

По поводу России, опять же, никто особо не беспокоился, так как пресса преподносила, что русские — это какие-то варвары. Французы – подлые, англичане – наглые, а русские – дикие. И для того, чтобы поддерживать это представление в народе, силами госпропаганды рисовались специальные плакаты и даже снимались фильмы, в которых показывались «русские зверства».

Но еще раз подчеркну, что русские делали всё то же самое: российская госпропаганда представляла немцев бессердечными тупыми варварами. Им бы всех разгромить, всех сожрать и всех изнасиловать.

Первые месяцы войны

До поры до времени война в Германии практически не ощущалась — ведь это было время, когда бомбёжек еще не существовало.

Но вскоре беда начала стучаться и в немецкие дома.

Британцы устроили немцам морскую блокаду, и это привело к тому, что многие предприятия, зависящие от международной торговли, начали разоряться. В первую очередь речь шла о транспортных компаниях, занимавшихся морскими перевозками.

Во весь рост встала проблема с сырьём. Никто не думал, что германской промышленности может не хватать средств для очистки котлов или шёлка для изготовления приводных ремней. Требовались всевозможные химикаты и «незначительные», известные только специалистам ингредиенты, без которых не работало то одно, то другое. А они очень часто везлись из колоний.

Немцы в Первой мировой войне

Война затягивается

Постепенно немецкая промышленность начала пробуксовывать, и к Рождеству 1914 года стало понятно, что война затянется.

Общественное мнение разделилось. Многие начали говорить: «Зачем мы ввязались в эту войну?» Но далеко не все были настроены на мирный исход дела. Войну поддерживали аристократия и помещики, а также все те, кто сделал карьеру на переводе страны на военные рельсы. Война давала им шанс: они были никем, а стали важными шишками.

Поэтому всех людей, которые хоть как-то проявляли пацифистские настроения, начали прижимать к ногтю.

Военные и так были весьма уважаемы в немецком обществе, а как только начались боевые действия, в них стали видеть настоящих героев — вне зависимости от реальных заслуг. И как только кто-то начинал говорит: «Что-то мы не то затеяли», против таких людей тут же поднималась волна агрессии. Ведь получалось, что тот, кто пошел на войну, либо дурак, позволивший превратить себя в пушечное мясо, либо вольный или невольный вредитель.

Чтобы сполна прочувствовать, что это такое, представьте себе, если бы во время Великой Отечественной войны против наших солдат стали бы высказываться в этом духе. Таких «миротворцев» стерли бы в порошок.

Вот именно это и происходило в Германии времен Первой мировой войны.

Первая мировая война. Немецкий солдат

Статус женщин меняется

Отношение к женщинам как к существам, неспособным к серьезной работе, поменялось примерно в 1915 году, когда их начали принимать на службу.

Сначала появились женщины-кондукторы. Очевидцы, которые были детьми в тот период, вспоминают, что они тратили на трамвайные билеты все карманные деньги — лишь бы посмотреть на это чудо. А потом хранили эти билетики в шкатулках и показывали подружкам.

Потом женщины стали разносить почту, затем работать в магазинах.

С одной стороны, в 1915 году начала ощущаться нехватка продуктов, но с другой стороны у женщин появились СВОИ деньги. И это запустило эмансипацию.

У предыдущего поколения было твердое убеждение, что женщина не может сама зарабатывать. И если кому-то приходится добывать деньги, то это от безысходности: у неё либо совсем негодный муж, либо она старая дева, либо же бездетная вдова – ну, не повезло человеку.

Стремительная эмансипация приводила к конфликтам поколений и семейным проблемам. И это добавляло нервозности.

Первая мировая война. Женщины на фабрике оружия

Немцы не проигрывают сражений

Цензура делала всё, чтобы в тылу ничего не знали о проблемах на фронте.

В мемуарах можно найти такие случаи: приезжает дядя из Южной Америки, и только от него родственники узнают о поражениях на Марне или о нападении на Бельгию.

Сначала это вызывало шок: «Почему в прессе не говорят об этом?», а потом отрицание: «Этого не может быть: ваши южноамериканские газеты просто врут». Люди не хотели верить в то, во что им не хотелось верить. Они привыкли думать, что «нас обидели, на нас напали, Германия ни в коей мере не провоцировала агрессию, наш кайзер совершенно замечательный и наши солдатушки-ребятушки поехали на фронт для того, чтобы защищать нас всех».

Первая мировая война. Памятный лист для семей павших солдат

Народ озлобляется

В 1916 году ситуация усугубилась. В городских садах и парках начали разводить огороды, но навыка выращивания овощей не было — откуда он возьмется у городских жителей, которые и на природу-то мало выезжали? Пригородных электричек и частных автомобилей тогда не существовало.

В поисках пропитания люди начали ездить в деревня, ходить летом по грибы и по крапиву. Сохранять ягоды уже не получалось, потому что не было сахара. Кроме того, чтобы варить варенье нужно много угля для плиты, а где же его возьмешь?

Раньше все владельцы магазинов дружелюбно раскланивались, нередко давали товары в кредит и баловали соседских детей конфетами. Теперь всё прекратилось.

Германия в Первой мировой войне. Женщины на фабрике оружия

Ненависть к спекулянтам

Появилось новое словечко – «спекулянты». По большому счёту это были просто торговцы, которые занимались своим прямым делом: покупали товар оптом и продавали в розницу — разумеется, с наценкой.

Но во время войны всегда бывает инфляция, и у людей, которые едва сводили концы с концами, возникала ненависть к тем, кто — как они думали — специально повышает цены.

А как их не повышать, если товар не производится из воздуха? У него есть стоимость, есть накладные расходы, да и свою семью надо кормить. Если «спекулянты» привозят какой-то груз, они тратят на это силы, время и деньги. Что, кто-то должен работать бесплатно?

Но в то время об этом никто не думал. У народа было ощущение, что где-то лежит дешевый товар, только его выдают не обычным людям, а спекулянтам. И те наживаются на бедных соотечественниках.

Надежда на победу

В 1916 году начало казаться, что война никогда не кончится, но в феврале 1917 года случилась революция в России, и у немцев забрезжила надежда. Вот сейчас Россия выйдет из войны и тут же станет полегче: появятся продукты, и солдаты, воюющие на Восточном фронте, вернуться домой.

Этого, разумеется, не случилось, но через год большевики заключили с немцами Брестский мир и отдали им значительную часть своих западных территорий. Это страшно воодушевило: вот сейчас мы возьмём Украину, там много хлеба, много сала, и скоро все будет распрекрасно!

Но где эта Украина и что там на самом деле происходит – никто не знал. Опять же, с географией у простых немцев всё было очень и очень плохо. Это были просто мечты голодных людей о хлебе.

Те, кто был пообразованней, считал, что Украину всё равно не удержать, так как оккупация – это слишком дорогое удовольствие. То здесь, то там раздавались голоса о том, что проще покупать еду, чем содержать военных, которые будут отбирать чужое имущество и подавлять сопротивление. Более того, они сами же съедят всё, что отберут. А если грабеж все-таки пройдет безнаказанно, местные крестьяне ничего не будут сеять на следующий год.

Но таких провидцев никто не слушал. Голодному человеку невозможно объяснить, что чудес не бывает.

Германия в Первой мировой войне. Немки на фабрике оружия.

Наступление бюрократии

Летом 1917 года немцы начали носить деревянные сандалии — чтобы не покупать нормальные туфли. И дело было не только в дефиците.

Чтобы купить новые туфли, надо было пойти в магазин, заполнить заявление, показать старые туфли — чтобы доказать, что тебе действительно нужна обновка. И если заявка проходила, то надо было пойти в полицию и получить документ с печатью.

Страсть к «справедливому распределению» и, как следствие, к бюрократизации охватила всё немецкое общество. Чтобы получать молоко на больных, надо было раздобыть рецепт у доктора, подписать его в полиции и в продовольственном комитете, и тогда — недели через три — это молоко доходило по назначению.

Начинается голод

Детям в школах сократили занятия, потому что из-за недоедания у многих просто не было сил на учебу.

У взрослых от голода стали пухнуть суставы, но многие из патриотизма (!) отказывались от услуг чёрного рынка: «Не пойду! Все буду по талонам покупать, потому что я правильный и патриотичный. Пускай у меня дети будут голодать, пускай я сам сдохну, но Германия превыше всего».

Цены были совершенно дикие. Полиция, вместо того чтобы помогать людям выживать, занималась арестом спекулянтов.

Сама идея о единой Германии, в которой все действуют сообща, затрещала по швам: подозрительность и ненависть к соседям, которым, возможно, досталось больше, чем тебе, начала отравлять все и вся. Ненавидели спекулянтов, мигрантов, правителей, крестьян, которые задирали цены, газетчиков, которые не говорили всей правды…

Уровень стресса в обществе начал зашкаливать.

Вдовы и незамужние девушки

Война выкашивала мужское население, в основном – молодёжь, и это приводило к тому, что у миллионов женщин не было шансов на семейное счастье. Причем затронуты были не только молодые девушки, но и пожилые матроны, потерявшие сыновей или получившие родную кровиночку назад с чудовищными физическими и душевными ранами.

Все эти женщины были глубоко не удовлетворены положением дел, ведь жизненный успех для них ассоциировался с удачным замужеством и продолжением рода.

В то же время им хотелось социальной значимости и какого-то важного дела, потому что они уже попробовали служить Родине – у них получилось.

Ничто так не объединяет людей как совместная успешная деятельность. Когда дамы собирались щипать корпию или сообща ухаживали за ранеными или обрабатывали огороды в бывших парках, это давало им ощущение востребованности — пусть не у мужчин, а у страны.

Смотреть надо на женщин

Если мы хотим понять, откуда появился нацизм, надо смотреть в эту сторону — на духовные потребности простых, плохо образованных людей, которые одновременно переживали следующие эмоции:

  • чувство личной значимости для «моего народа, моей страны»,
  • личная неудовлетворённость,
  • горечь от потерь или отсутствия перспектив,
  • невозможность что-то поменять,
  • мощнейший эмоциональный стресс, помноженный на физическое нездоровье,
  • ощущение затравленности: мы окружены врагами.

Особенно надо обращать внимание на женщин, потому что это они задают ожидания от мужчин, от того — что приемлемо, а что нет, что получит одобрение, а что вызовет презрение и насмешки.

Если в жизни женщины нет удовлетворения, в ее душе поднимается ненависть. Матери, воспитательницы и учителя взращивали в этом духе следующее поколение, и что из этого получилось, мы видим на примере людей, воевавших во время Второй мировой.

Женщины в Веймарской республике

Деньги и инфляция

Ещё один важный аспект — денежная политика. Как и все остальные государства, Германия выпускала военные займы, и ее граждане исправно покупали облигации.

Но весной 1918 года уже было абсолютно ясно, что что-то идёт не так. Но где именно притаилась опасность, было непонятно, потому что цензура делала всё, чтобы простые люди не знали о реальном положении дел. «На западном фронте без перемен» — гласили передовицы.

Военные займы распространялись через школы, потому что продать облигации взрослом людям было невозможно, и правительство давило на граждан через детей. Школьникам было ужасно стыдно признаться перед всем классом, что мама не хочет или не может покупать облигации (то есть не желает ковать победу), и дети изворачивались любыми способами, только чтобы принести эти деньги и обменять их на ничего не значащие бумажки. Для них это была возможность сохранить статус в своём, детском обществе, и это нельзя недооценивать, т.к. на страхе «опозориться» и «не выполнить долг перед родиной» было взращено целое поколение.

Плакат, рекламирующий военный займ. Перевод: «Помогите нам победить!»

Империя начинает трещать по швам

Первыми не выдержали самые обездоленные и организованные – рабочие. Крестьяне обычно не бунтуют, так как они живут далеко друг от друга и от начальства, которому можно что-то доказать. А рабочие собраны в одном месте — на фабриках и в рабочих кварталах.

По всем городам Германии начались демонстрации и забастовки. В 1918 году уже далеко не все поддерживали кайзера, потому что можно спрятать информацию о наступлении, но нельзя спрятать похоронки, полученные родственниками и знакомыми. Нельзя спрятать дефицит, инфляцию и голод.

Параллельно в городах начались эпидемии, самой страшной из которых становится испанский грипп.

Все это ещё больше расшатывало экономику. Ситуация была очень похожей на то, что случилось в России в 1917 году, но только у нас дошло до точки кипения на год раньше, потому что население в общем и целом было победнее.

Революция в Германии, 1918 год

Поражение в Первой мировой войне

9 ноября 1918 года было объявлено, что война закончилась поражением Германии, и для гражданских это известие было как снег на голову. Им же всё время про победы рассказывали! Армии наступали — даже летом 1918 года.

Что же случилось? Война не велась на территории Германии. Откуда поражения? Какое?

Потом нацисты вывели из этого ощущения неправды и массового неверия удивительную легенду, что ПОРАЖЕНИЯ НЕ БЫЛО – было предательство. Мы на самом деле побеждали, но нас предали, и из-за этого настоящие герои были вынуждены сложить оружие.

Революция в Германии

В городах начались волнения, кайзера скинули, и многие встретили революцию с ликованием: «Конец войне! Больше не будет ни голода, ни похоронок».

И в то же время нация переживала страшное разочарование: «За что же мы воевали все эти годы?»

Начались бунты на флоте, где были сильны коммунистические настроения.

В 1918 году из России стали возвращаться пленные, отпущенные согласно Брестскому миру, — и многие из них были распропагандированы большевиками и несли с собой идеи о том, что в России простой народ захватил власть в стране, и что это вообще возможно.

Германию охватила революционная лихорадка.

Солдаты возвращаются домой

Демобилизованные солдаты, вернувшись домой, не могли найти себе места, потому что те из них, кто сумел выжить во время войны, зачастую были покалечены и физически, и морально.

Это сильнейшее испытание для психики, когда изо дня в день у тебя на глазах убивают товарищей. Вот только что ты беседовал со своим другом Гансом, а через минуту его проткнули штыком, и он лежит перед тобой с вывороченными сизыми кишками. Минуту назад ты брал у повара кашу из полевой кухни, а потом — ба-бах! — прилетел снаряд, и нет ни повара, ни кухни, ни лошади. И только кровавая каша разбрызгана по окрестным кустам.

Эти искалеченные люди могли найти успокоение только в боевом братстве, в товариществе. Им было очень тяжело адаптироваться к мирной жизни, потому что они покидали страну в одном состоянии, а вернулись совершенно в другой мир.

Всё поменялось: система государственного управления была другой, экономика была перестроена на военные рельсы, женщины возомнили о себе Бог весть что. Множество предприятий закрылись — где работать-то? Куда податься? Вчерашние герои, которых буквально на руках носили, превратились в никому ненужных неудачников.

Вот еще один показательный пример из воспоминаний очевидцев. К девушке, которая работала горничной в богатой семье, посватался маленький смущённый человек, который пострадал на фронте от боевых газов и всё время кашлял — у него развилось какое-то лёгочное заболевание.

Хозяйка дома сказала: «Да как он вообще смеет, такой больной, связывать себя со здоровой женщиной? О чём он вообще думает?» Она как будто забыла, что это фронтовик, который защищал родной фатерлянд.

И таких случаев было очень много. Если ветераны оказывались больными или инвалидами, их просто сбрасывали со счетов. Допустим, человек потерял слух, потому что служил в артиллерии и от грохота пушек у него повредились барабанные перепонки. И всё — он превращался в отброс, в ненужный, переработанный материал.

Последствия Первой мировой войны. Инвалиды в Германии

Германское общество перерождается

Многие ветераны приносили домой оружие, а так как речь шла о миллионах солдат, в результате появилось общество, в котором много голодных, несчастных, подавленных, но вооружённых людей.

Параллельно нарастал сильнейший демографический кризис. Девушек было много, за время войны подросли девочки, которым в 1914 году было по 12-14 лет, — а замуж выходить не за кого: два миллиона немецких мужчин перебиты.

Причем это были мужчины призывного возраста, то есть те, за кого в мирное время эти девушки вышли бы замуж: ведь, согласно традиции, жена должна быть младше мужа.

В результате молодые люди из «хороших семейств» были буквально завалены предложениями пойти на ту или иную вечеринку, где можно потанцевать и выбрать себе невесту. И на самом деле это тоже оказывало серьёзное психологическое давление.

Кроме того, остро ощущалась разница между семьями, где были девочки и мальчики. В девчачьей семье никто не попал на фронт, и никто не пострадал. А если у соседей были мальчики, там зачастую носили траур или переживали глубочайший кризис: сыновья либо вернулись инвалидами, либо вообще сгинули, либо попали в плен.

Раньше, до войны, на вечеринки звали музыкантов, чтобы молодые люди могли познакомиться и, соответственно, сделать предложение. А после войны танцевать и веселиться было стыдно — это выглядело как неуважение к чужому горю. Поэтому, когда устраивали вечеринки, окна завешивали, музыкантов не звали и посторонних не приглашали. Брали граммофон, звали какого-нибудь подростка, чтобы тот крутил граммофонную ручку, и тихонечко, чтобы не потревожить соседей, танцевали.

Женщины в Германии, 1919

Что случилось с молодыми мужчинами из «хороших семей»

Девушки торопили события и выходили замуж, просто чтобы не остаться в одиночестве. И были нередки случаи, когда они были готовы бежать под венец чуть ли не на следующий день после знакомства.

Это было удивительное сочетание: мальчики из «хороших семей» чувствовали свою востребованность у женщин, при этом ощущая гигантскую ответственность и — очень часто — невозможность соответствовать завышенным ожиданиям.

А положение их было не из легких, особенно у тех, кто пошел на войну сразу после школы и, соответственно, не имел ни навыков, ни связей в профессиональной среде.

Армия их не брала, потому что после поражения число военных была значительно сокращено. За время войны родители разорились.

Раньше в Германии был достаточно сильный средний класс. У многих были высокие зарплаты или небольшие, но стабильно работающие предприятия. Всё это, конечно же, сгинуло во время войны.

Родители не могли платить за учёбу своих детей: университеты стоили слишком дорого, а получить кредит было невозможно. В результате все, чему жизнь научила этих парней, — это убивать и прятаться от артобстрелов. И выбор у многих из них был очень простой: либо выгодно жениться, либо стать пролетарием, что для большинства было совершенно неприемлемо: «Как это я на завод пойду?»

Потом, через десять лет, эти самые недоучившиеся мальчики из среднего класса — с большим самомнением, но весьма скромными достижениями — как раз и стали местечковыми лидерами нацистов. Они должны были сделать профессиональную карьеру, но не сделали, потому что их сломала война.

Во время войны такой мальчик мог командовать подразделением, в некоторых случаях чуть ли не подводной лодкой. А после войны кем он стал? Клерком в банке? Мелкой канцелярской сошкой?

Инвалид Первой мировой войны. Германия

Безработица в Германии

Но это ещё не всё. С подписанием мира были уволены десятки тысяч рабочих с военных заводов. Женщин увольняли чуть ли не поголовно. Только они встали к станкам, только начали зарабатывать свои деньги – как мужчины вернулись с фронта, и для них надо было освобождать место. А новой работы не было по понятным причинам — экономика была разрушена.

Безработные в Германии в начале 20 века

Проблема беженцев

В то же самое время в Германию хлынули беженцы из Восточной Европы — причем в диких количествах. Бежали из разорённой большевиками России, из пострадавшей во время войны Польши, из Чехословакии, из Белоруссии и Украины…

Как бы в Германии ни было тяжело – в Восточной Европе было ещё хуже. Причем особенно заметна была миграция евреев, потому что белогвардейское движение было в огромной степени замешано на антисемитизме.

Из-за того, что большое количество евреев оказалось в числе большевистских лидеров, многие белые считали, что революция в России — это часть всемирного еврейского заговора, направленная на то, чтобы всех хороших, православных людей уничтожить и везде насадить одних евреев. «Доказательства» были перед глазами: Троцкий — еврей, Каменев — еврей, Зиновьев — еврей, Свердлов — еврей, и так далее.

Примечание: Почему так получилось, рассказано в лекции «Октябрьская революция 1917 года: что произошло на самом деле?»

Белые устраивали на своей территории страшные погромы, и именно это привело к тому, что евреи массово двинулись на запад, а именно в Германию, — со своими котомками, детьми, бабками и столетними дедами в фетровых шляпах и с пейсами. Расселялись они, понятное дело, в городах — там, где были еврейские кварталы.

Либеральные законы Веймарской республики и антисемитизм

После того, как кайзера свергли, в Германии была провозглашена Веймарская республика, и ее законодательство стало одним из самых либеральных в Европе. Всем дали равные права, и евреи принялись делать блестящие карьеры.

Для многих немцев это стало потрясением: ведь в имперские времена евреев не допускали ни в армию, ни на высокие официальные должности, ни в профессора. А тут эти отщепенцы становились министрами, владельцами предприятий и видными учеными.

С одной стороны, равноправие дало шанс людям, которые раньше были никто, ничто и звать никак, но с другой стороны, окружающим начало казаться, что это какие-то выскочки, которые совершенно незаслуженно заняли высокие позиции в обществе. Сам факт того, что «их раньше тут не было, а сейчас они повылазили», вызывал дикое возмущение.

Гиперинфляция

Знаменитая гиперинфляция в Германии — когда деньги превратились в пустые фантики — была явлением рукотворным. Правительство специально запустила печатный станок, чтобы списать военные долги. У населения на руках было большое количество государственных облигаций, а платить по ним государство не могло, и таким «хитрым способом» решило избавиться от обязательств.

Инфляция раскатилась до чудовищных размеров. Счёт шёл на миллиарды, зарплату получали два раза в день, чтобы скудные заработки не успели обесцениться за несколько часов.

Для многих это выглядело чуть ли не как конец света, и обывателю начинало казаться, что во всем  виноваты еврейские банкиры — чтобы нажиться на слезах немецкого народа.

Мечта о возрождении великой Германии

Это послужило еще одной причиной для разделения немецкого общества — теперь уже по убеждениям. Часть общества стала ультраконсервативной и мечтала о старых добрых временах: «Как жалко, что кайзера с нами больше нет! Вот он был хороший и при нём мы были богатые и счастливые».

Другие утверждали следующее: «У нас всё было устроено неправильно. И главный виновник наших несчастий – это подлый кайзер, который не давал людям развиваться и устанавливал в стране несправедливые порядки. Нам нужно смотреть на Россию: там люди взяли власть в свои руки и там теперь всё хорошо».

Как хорошо – никто на самом деле не знал, потому что Россия была неимоверно далеко — по тогдашним меркам. Самолётного сообщения ещё не было, а на поездах попробуй-ка доедь туда, особенно учитывая, что Советский Союз накрепко закрыл свои границы, визы выдавал крайне неохотно и в дополнение ко всему ввел такие пошлины, что только очень богатые люди могли посетить СССР в качестве туристов.

Нашествие иностранцев

Во время инфляции иностранцы приезжали в Германию в огромных количествах и скупали дома и поместья за гроши — но в твёрдой валюте.

Недоверие к иностранцам вспыхнуло с новой силой. Причем раньше ненависть к чужакам не была персонифицирована, а сейчас люди видели, кто именно приезжает и отбирает родительские дома, дедовы поместья или предприятия, в которые была вложена уйма труда.

Особенную ненависть вызывали иностранцы-евреи. Во время исхода из Восточной Европы в Германию приезжали как богатые, так и бедные.

Допустим, состоятельный еврей перебирался с семейством в Берлин и первым делом покупал себе жилье, а если средства позволяли, то и какую-нибудь коммерческую недвижимость или предприятие. А из-за того, что евреи были намного заметнее, чем англичане, американцы или какие-нибудь швейцарцы, складывалось впечатление, что «везде они» и «они под себя весь город подмяли».

Оживление экономики

Несмотря на все несчастья Германия на удивление быстро возродилась.

С одной стороны, гиперинфляция разорила миллионы людей, а с другой стороны, от нее выиграли помещики, фермеры, государство и большой бизнес. Долги обнулились, рабочие и батраки производили товар, но платили им за это ничего не значащими бумажками. То есть, богатство появлялось, физические товары появлялись, а обязательств никаких не было.

Пропали все страховки (а многие немцы были застрахованы); пропали все накопления, все проценты по военным облигациям.

Но в первой половине 1920-х годов промышленность Германии обновилась и модернизировалась: во-первых, за счёт освобождения от долгов, а во-вторых, за счет американских кредитов, полученных после 1924 года по плану Далласа.

Несмотря на то, что Германия должна была платить странам-победительницам огромные репарации, у неё было достаточно сил и возможностей для развития. По большому счёту, немцы занимали деньги у своих бывших врагов и ими же расплачивалась по репарациям.

Хорст Науман "Веймарский карнавал", 1928-1929

Хорст Науманн. «Веймарский карнавал». 1928-1929

Идеологии нацизма и коммунизма

Во время войны Германия была отрезана от мира и воспитала целое поколение детей в уверенности, что «Мы самые лучшие, и у нас самая богатая культура. Ну и что, что мы проиграли войну? Просто весь мир нам завидовал и именно поэтому ополчился на нас».

Через несколько лет во взрослую жизнь стали вступать молодые люди, для которых патриотизм и даже национализм стал единственным светом в окне и единственной моральной опорой. Они ориентировались на «наше светлое прошлое» и постоянно пытались что-нибудь «возродить».

Параллельно среди рабочих была популярна идеи интернационализма, социализма и устремлений в будущее. Эти люди тоже опирались на ненависть к чужакам, только они назначили своими врагами не евреев и иностранцев, а капиталистов. Они ратовали за реформы, социальную справедливость и очередную, на этот раз пролетарскую революцию.

Националисты и коммунисты люто друг друга ненавидели, без конца дрались и срывали друг другу митинги.

Старое поколение ценило людей по ярлыкам, по богатству и статусу. Молодые пытались отказаться от этой идеи, но всё равно вернулись к ней же — просто у них были свои ярлыки.

Ты кто? Помещик? На тебе ярлык — теперь все с тобой ясно. А кто ты по национальности? Еврей? Если ты вращаешься среди леваков – ничего страшного, но, если ты пытаешься войти в круг людей из «хороших семейств», тебя просто заклюют.

Пропаганда выборов в рейхстаг

Культура протеста

Появилась новая культура протеста против серого и безрадостного бытия. И этот протест мог принимать самые удивительные формы. Многие сбегали от реальности в легенды о каких-нибудь викингах или витязях, или в рассказы о людях, которые создавали «нашу великую культуру».

Если ты объявлял, что любишь Гейне, Гётте или немецких философов, — это был отличный способ прислониться к кому-то великому и заполучить себе отблески чужой славы. «Я не с вами, я с ними», — и при этом делать ничего не надо.

В среде коммунистов было модно интересоваться прогрессом, Советским Союзом, рабочим движением и экономикой.

Крайняя политизированность общества

Весь пар неудовлетворённости уходил в свисток, то есть, в политику. Мужчины после работы шли в пивные и без конца выясняли — кто виноват и что делать? Женщины занимались тем же самым во дворах.

В Берлине многие дома напоминали питерские дома-колодцы: их внешняя сторона выходила на улицу, а внутри был устроен дворик со скамейками, качелями и розочками. В хорошую погоду женщины садились у окон, брали подушки, что-нибудь вкусненькое и переговаривались с этажа на этаж. Сплетничали, спорили, делились рецептами и полезными советами и тоже, разумеется, вели разговоры о политике.

Жанна Маммен «Свободные комнаты»

Но если раньше в этих дворах царила атмосфера добрососедства, то лишения и беды разрушили социальные связи. В бедности начинали рождаться зависть и подозрительность. Теперь всем хотелось признания своих заслуг, уважения, сочувствия, а еще лучше — величия, но мало кто готов был лечить чужие раны. Все пережили войну, все были затравмированы и все хотели получать, а не давать.

Конфликт отцов и детей

Естественные лидеры социума, то есть отцы, либо погибли, либо растеряли все уважение. Они пытались вести общество куда-то, но потерпели поражение. Всем было очевидно, что они не контролируют этот мир.

Дети либо призирали отцов, либо жалели. А отцы считали своих отпрысков неблагодарными, бестолковыми и до крайности циничными. Молодежь, не имея твердой почвы под ногами, пускалась во все тяжкие и откровенно прожигала жизнь. Алкоголизм, наркотики, проституция, криминал — все это стало привычным фоном.

Тоска по лидеру

И у отцов, и у детей была тоска по лидеру, по человеку, который знает, куда надо идти, и которому можно передать всю ответственность. В таких ситуациях люди не доверяют себе: «Я не справлюсь, у меня не получится», но жить как-то надо, поэтому они все время ищут — на кого можно было бы опереться.

То же самое происходило и в России. Почему у нас был такой спрос на лидеров — на Ленина, на Троцкого, на Сталина? Причина та же самая.

Если кто придёт и с уверенностью в голосе начнёт говорить: «Я знаю как», многие готовы ему верить, потому что желание забраться на ручки оказывается сильнее голоса разума.

Нацисты

Кто мог стать лидером?

Лидер отличается от простых смертных тем, что у него есть ИДЕЯ — куда надо вести своих последователей, и при это он готов рисковать и платить за ошибки.

Политическая борьба в нестабильных странах начала ХХ века подразумевала, что тебя в любой момент могут посадить, против тебя будут воевать, тебя будут пытаться унизить и оскорбить, — но именно в этом и заключалась цена власти. Причем платить ее должен был не только ты лично, но и твоя семья и твое окружение.

Во всех странах, переживавших потрясения (в Германии, Италии, Болгарии, России, Испании и пр.), спокойные и трезвомыслящие люди, желающие войти в политику, отсекались на старте. Выживали только упорные фанатики с крайне низким уровнем эмпатии.

У них не было сомнений по поводу своей квалификации. Нормальный человек спросил бы себя: «Что ты понимаешь в экономике? Что ты понимаешь в финансах? Ты знаешь иностранные языки? Ты хоть чуть-чуть по свету поездил? У тебя есть опыт переговоров и разрешения конфликтов? Ты умеешь находить общий язык с РАЗНЫМИ людьми — не такими, как ты?»

Но для большинства лидеров начала ХХ века всё это не имело ни малейшего значения. Важны были только ораторское мастерство и лидерские качества.

И все это с лихвой имелось у Гитлера, Геббельса и их соратников. Они как раз были идеальными лидерами для своего времени и своей ситуации.

Отсутствие планов на жизнь

Ещё один важный момент, который позволяет многое понять. После войны и инфляции в Германии царило настроение из серии «сгорел сарай, гори и хата».

Копить и планировать явно не имело смысла. Старшее поколение десятилетиями жило в убеждениях: «Я знаю, что со мной будет завтра и что со мной будет в старости. Я знаю, как мне распорядиться своей жизнью». И вдруг приходит событие, которое полностью разбивает все планы.

А когда целая нация живет в убеждении, что планировать и копить не имеет смысла, то она начинает жить сегодняшним днём — потому что завтрашнего дня может просто не быть.

Из этого вырастает особое циничное отношение ко всему на свете. Выстраивать долговременные отношения бессмысленно. Заботиться о репутации — пустая трата времени. Успеха добиваются только те, кто жесток и хитёр, а остальные идут ко дну.

Нужно ловить шансы, удовольствия и деньги здесь и сейчас, потому что завтра это всё может исчезнуть. И такое отношение к жизни было модным.

Проституция в Германии

Огромное количество женщин зарабатывало проституцией — в силу того, что их либо лишили источника дохода, либо в силу того, что они просто устали от бедности. И если раньше считалось, что проституция – это такая страшная стигма на всю жизнь, то в 1920-е годы к этому стали относить проще.

Если ты молода или экзотична и тебе прямо сейчас нужны деньги, почему бы не постоять на углу, не словить клиента и не заработать за тридцать минут столько, сколько обычные тетки зарабатывают за неделю?

Отто Дикс «Берлин времен Веймарской республики», 1928

Мир катится в тартарары. Опять!

Из-за всего этого возникало ощущение, что мир катится в тартарары, и добропорядочные люди начинали закрываться и жить в своих коконах, потому что выглядывать наружу было просто страшно.

Разумеется, в таких ситуациях хочется объяснить себе, что происходит, но ни у кого не было понимания того, что в схожих обстоятельствах любое общество будет вести себя именно так.

Общественные науки еще не вывели все эти закономерности и не разобрались в психологии толпы, и поэтому многим казалось, что несчастья происходят по чьей-то злой воле. Существуют некие враги, которые не могут ни есть, ни спать, мечтая об одном — как бы навредить Германии.

Но кто эти злодеи? Кандидатов на эту роль было не так много:

  • евреи и вообще любые иностранцы,
  • буржуи и вообще мировой капитал.

И люди выбирали себе врагов в зависимости от политической ориентации и эстетических предпочтений.

Жанна Маммен "Пепельная среда", 1926

Жанна Маммен. «Пепельная среда». 1926

Политическая борьба в Германии

В мае 1928 года проходили выборы в Рейхстаг, и консерваторы пошли на них под лозунгом «Даешь деньги на перевооружение!», а леваки — «Даешь деньги на питание нуждающимся детям!»

Социал-демократы победили, набрав 30% голосов, но уже через несколько недель проголосовали за… выделение денег на перевооружение.

Такое поведение было весьма показательным: леваки ратовали не за войну, а за безопасность. И вот этот самый культ безопасности и ощущение, что кругом враги, послужили триггером для превращения Германии в крайне милитаризированную и агрессивную державу, которая втянула весь мир во Вторую мировую войну.

Предвыборные плакаты Гитлера

Отказ от идей коммунизма и переход к нацизму

Во времена гиперинфляции (1921-1923) националистов поддержали 2 миллиона избирателей, а в 1928 году, когда жизнь стала налаживаться, – только 800 тысяч. На тот момент они казались безнадёжными неудачниками и хулиганами, которые не в состоянии встроиться в новую жизнь.

Но прилетел «черный лебедь», и в октябре 1929 года началась Великая Депрессия, которая наиболее сильно ударила вовсе не по США, а по Германии, потому что лишила ее американских кредитов и поставок.

Коммунистическое движение в Германии было очень мощным, но в какой-то момент многие рабочие отошли от идей коммунизма и стали поддерживать нацистов по двум причинам:

  • Во-первых, ударил экономический кризис, и все, что было наработано с таким трудом, рассыпалось в прах,
  • А во-вторых, из Советского Союза стали приходить страшные новости о чистках и лагерях.

Что предлагали нацисты рабочим

Нацисты вовсе не позиционировали себя как партию капиталистов или городских лавочников. Они прекрасно понимали, что в текущий исторический момент главной политической силой являются рабочие и крестьяне, и поэтому пытались выставлять себя как защитников простого народа.

К рабочим обращались с такой версией пропаганды: чтобы выжить в конкурентной борьбе, капиталисты постоянно обновляют своё оборудование и производят больше товаров лучшего качества. При этом они, разумеется, увольняют рабочих, которые уже не нужны им в таких количествах — ведь рынок сбыта не становится больше.

Рабочий теряет заработок и не может ничего купить, и от этого страдают все — и предприниматели, и наемные сотрудники. Поэтому единственный способ поддерживать экономику — это одновременно и развивать промышленность, и сохранять рабочие места. А для этого надо расширять рынки сбыта. Следовательно, нам нужны колонии.

Все это выглядело весьма логично — ведь в ту эпоху большинство людей мечтали о стабильности и не думали о том, что можно переучиваться, получать новую специальность и добровольно менять место работы или даже открывать свой бизнес. К тому же у многих просто не было на это ресурсов.

У людей, веками живших в мире строгой социальной сегрегации и гильдий, оставалось ощущение, что как есть – так будет всегда: если ты родился рабочим, ты им и помрешь. Если ты месил тесто в булочной, ты до самой смерти будешь месить тесто.

А до идеи, что нет никакой судьбы и приговоров на всю жизнь, общество еще не дошло.

Что предлагали нацисты крестьянам

Крестьянам нацисты предлагали такое видение ситуации: из поколения в поколение крестьянский надел дробился между сыновьями — причем ферму получал старший сын, а остальным выплачивали их долю, очень часто закладывая землю, скот и постройки, потому что наличных денег просто не было.

Если крестьянин не мог выплатить проценты по займу, банк накладывал арест на его имущество. Все это вызывало гнев: кто-то в отчаянии жёг хлеб, кто-то резал скот. Но, в конце концов, дело кончалось неизбежным: банк забирал ферму.

А кто владеет банками? Евреи. Теперь вам понятно, кто виноват в ваших бедах и что надо делать?

О том, что проблема не в евреях, а в законодательстве и традициях, никто не задумывался. И еще меньше задумывались над тем, что далеко не всеми банками владели евреи и уж тем более далеко не все банковские служащие имели семитские корни.

Но у нацистов была другая цель — набрать голоса на выборах, и они играли на страхах и недоверии к чужакам и предлагали потенциальным избирателям простые объяснения сложных проблем.

Нацизм поднимает голову

В конце 1930 года вновь прошли выборы в рейхстаг, и на этот раз нацисты набрали 6 миллионов голосов, хотя социал-демократы всё ещё были в большинстве. Такой рывок придал последователям Гитлера смелости: они стали устраивать парады и факельные шествия и принялись откровенно травить евреев. Вновь, как в начале 1920-х годов начались политические убийства.

Молодёжь, которая не могла найти работу, вливалась в ряды нацистов и мстила «виноватым»: коммунистам, евреям, иммигрантам и пр.

Нацисты откровенно торговали надеждами и обещали всем и всё. Арендаторам они говорили: «У вас будут бесплатные квартиры». Домовладельцам: «Мы вам устроим повышение ренты».

«Мы будем давать бесплатные кредиты, будем повышать зарплаты рабочим и бороться с инфляцией». Ну и что, что одно противоречит другому! Они собирали аудиторию, которая жаждала одного — чтобы все как-нибудь наладилось, и говорили ей то, что она хотела услышать.

Бороться с таким лозунгами с помощью логики было невозможно, потому что там не было ничего от логики — только эмоции и надежды.

Отто Дикс. «Триумф смерти»

Военные планы Гитлера

Вызывает удивление, что Гитлер, придя к власти, напрямую заявлял о своих военных планах, но это почему-то никого не смущало. Казалось бы: люди только-только пережили страшнейшую войну, только-только оплакали миллионы погибших. Почему же они поддерживали человека, который вёл страну к очередной бойне?

Дело в том, что риторика Гитлера была очень созвучна тому психологическому фону, который мы только что разобрали: мы за сильную Германию, а сильная Германия – это лучшая гарантия мира. Мы поддерживаем военных, потому что они обеспечивают безопасность. И то, что молодёжь загребают в армию, – это тоже прекрасно, потому что нечего ей шляться по улицам без работы. В армии они хоть дисциплине научатся. Либералы и коммунисты только болтают, а Гитлер – человек дела.

И это была сущая правда.

Когда Гитлер уже набрал силу и столкнулся с тем, что его не принимают и считают генералом хулиганов, он рьяно принялся за дело: в стране начались политические убийства и избиения. А всё, что могла противопоставить ему оппозиция, это возмущенные памфлеты. Печатные машинки вовсю гремели, но толку от этого был ноль.

Что могло пойти по-другому?

С Гитлером можно было справиться только одним способом: монополией государства на насилие. Государство должно было приструнить нацистов на старте, когда они только-только присвоили себе право вершить суд и определять, кто прав, а кто виноват.

На деле же получилось следующее: нацисты устраивали настоящий уличный террор, а государство предпочитало ничего не замечать. Именно из-за этого возникало ощущение беспомощности Веймарской республики, а люди не любят беспомощных. Им хочется прислониться к кому-нибудь сильному и идти за тем лидером, который демонстрирует, что он способен держать ситуацию под контролем.

Ещё раз подчеркну свою мысль: люди – крайне адаптивные существа

Если лидер проговаривает то, что люди и так чувствуют, и если он обещает наказать обидчиков и установить такие правила, которые не будут угнетать лично тебя, — всех все устроит. Люди убедят себя, что они впишутся в эту систему, потому что они только выиграют, а пострадает кто-то другой — плохой и нечестный.

Именно таким образом получилось, что вся эта многомиллионная страна, все эти простые и, в сущности, неплохие люди вошли в сферу влияния нацизма. Все это было сопряжено с радостью и надеждами: «Наконец-то кто-то взял бразды правления в свои руки, наконец-то кто-то разрешит мои проблемы».

Гитлер разрешил — погубив Германию.

С вами была Эльвира Барякина. Всего хорошего, до свиданья.

Хотите получать уведомления о новых лекциях и книгах?

СЕРИЯ "ГРОЗОВАЯ ЭПОХА"

исторические романы

книга 1

роман о русской революции 1917 года

книга 2

роман о русских эмигрантах в Китае

книга 3

роман об иностранных журналистах в СССР

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные для заполнения поля помечены *

Отправить