Отрывок из черновика романа «Князь советский», не вошедший в финальную рукопись

Москва, Москва… Пролетарская столица, круто замешанная на византийских дрожжах и воде из местных источников — живой и мертвой. Вычурный до цыганщины город, театральная декорация к сказке о самом себе.

В первом акте — колокола, народ-богоносец, лихачи, благотворительные базары, обжорные ряды и модные магазины. «Лемерсье и Ко: громадный выбор мужских, дамских и детских шляп» — не угодно ли? Книжная лавка «Основа»… Склад хрустальной посуды заводов обер-гофмейстера Высочайшего Двора Нечаева-Мальцева Юрия Степановича…

Все было, все сгорело и чертом вылетело в трубу — с грохотом и воем. Второй акт — революция, пушки у Большого театра, керосин по карточкам, расстрелы, мобилизации и опять расстрелы.

Воевали-воевали, всех победили — только есть стало нечего. В России, которая некогда кормила хлебом пол-Европы, начался невиданный, азиатский голод. В Поволжье и на Южном Урале люди ели людей, иссохшие трупы складывали, как дрова, в поленницы. В Москве читали об этих ужасах, разглядывали мутные фотографии в газетах и плакаты на заборах: «Что дала Республика голодающим: 120 тысяч пудов рыбы с Астраханских промыслов, 150 миллионов денежных знаков…» М-да… Перемудрили в Кремле: хотели построить социализм, а получился каннибализм.

К третьему акту до правительства дошло, что так недолго остаться без подданных: народ либо вымрет, либо разбежится. Была объявлена Новая экономическая политика — НЭП. Недорезанным буржуям разрешили держать лавки и менять валюту в специально отведенных местах. Москвичи развели во дворах курочек, козочек, стали торговать всем и вся — от теплых рейтузов до концертных роялей. Открылись казино, кофейни и прачечные; в кавказских ресторанах на Тверской стали подавать шашлыки на длинных шампурах. Дух исходил от них настоящий — мясной!

Москва росла и расправлялась, как слежавшийся мешок, который наполняют зерном. Крестьянская молодежь перебиралась в город. Отходники из подмосковных деревень готовы были браться за любую работу — будь то извоз или дворницкая служба. Девки нанимались в прислуги. Безработные парни толкались на базарах, пополняли ряды ночлежников и карманников или устраивались на заводы — в самый ад, пыль и грохот. Домой ехать никто не хотел: в городе — керосин, ситец, вечерние школы, папиросы, квас в бочках на колесах… А самое главное — возможность выйти в люди: получить ордер на комнату, выпихнуть из нее дворянскую старушку и самому зажить барином — с электричеством и примусом на подоконнике.

Если какой-нибудь иностранец, давно не бывавший в России, залетел бы сейчас в пролетарскую столицу, он бы охнул и долго смотрел сквозь очки на московскую толпу. Господа, почему в этом городе так мало обычных фетровых шляп? Кепки, картузы, тюбетейки, фуражки, мохнатые бараньи шапки, треуголки из газет — этого добра сколько угодно. А шляпы носят только особые, непохожие на других люди — артисты, дипломаты, высокопоставленные инженеры и, собственно, иностранцы. Ну и нэпманы — которые понаглей. А женщины! Социалистический строй не имеет права на существование хотя бы потому, что коммунисты не позволяют женщинам быть элегантными. Дама не вполне дама, если она наряжена в юнгштурмовку или платьице, скроенное из материи, которая в Европе идет на занавески в провинциальных автобусах. И это не столько от бедности! Это государственная идеология: чем больше женщина похожа на кухарку или солдата, тем лучше.

Впрочем, были некоторые особы, носившие меховые воротники и туфли-лодочки. Но на них смотрели косо: кто такая? почему в бусах? Небось и чулки шелковые имеются? Все понятно: продажная. Или еще хуже: нэпманша. Проститутка — это жертва социальной среды, а буржуазка — это враг. Ну да ничего, недолго ей на каблуках прыгать по московской мостовой. Перебить паразиток — и вся недолга. За что, спрашивате? Вроде мы сами призывали нэпманов обогащаться и поднимать экономику? Так они ее, представьте себе, не подняли.

Лавчонок наоткрывали, народ наняли для эксплуатации — а в Москве ни черта не купишь. Вон на стене плакат: «Рост народного хозяйства СССР», на нем график. Производство растет, а обувь — только втридорога в нэпмановских магазинах. Значит, это буржуи все скупают и душат народ ценами. Зря их, что ли, газеты ругают? В прошлом номере «Вечерки» прописали, что рабочие завода «Котлоаппарат» требуют расстрела преступных хищников спекуляции. Вот так-то.

Не вышло ничего с НЭПом. Деревня стонет: им товар не подвозят, только налогами душат. В городах плачутся: все дорого, с жильем беда, да еще в очередях по полдня надо стоять. В пивных артистки начали петь недобрые песенки из казенного репертуара:

Посмотрите, как нелепо

Раскривилась рожа НЭПа.

У буржуев тьма тревог,

На сердце обуза.

Говорят, введут налог

На большие пуза.

Что это значит, понятно даже беспризорнику, живущему за помойными баками во дворе: нэпманов будут бить. Авось экономика от этого оживет маленько.

Смутные времена настали. В Кремле, за высокими стенами, куда уже давно не пускают постороннюю публику, творится хаотическая жуть. Говорят, Сталин хочет свалить Троцкого. Того самого, на которого молилось полстраны, — героя Гражданской войны, создателя Красной Армии и верного ленинского соратника. А Троцкий готов вывести на улицы тысячи своих сторонников, дабы смести с лица земли Сталина и его социал-бюрократию, захватившую власть в СССР.

Что будет под занавес — никому не известно.

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные для заполнения поля помечены *

Оставить комментарий