Интервью с Мэган Виртанен и Анастасией Размахниной, специалистами по винтажной культуре 1920-1940-х гг.

Сегодня речь пойдет о винтаже, то есть об общности людей, хорошо разбирающихся в истории и находящих особый кайф в том, чтобы носить старые вещи, жить в старых интерьерах и ориентироваться на некогда принятые нормы поведения. Сейчас уже никого не удивляют «дворянские собрания» с их полонезами, мазурками, гусарами и туалетами на кринолинах – а вот дансинги с джазом, свингом, олдовыми платьями и старыми автомобилями у входа пока что воспринимаются как нечто странное. Хотя это вещи очень близкие друг другу.

Знакомимся:

Мэган Виртанен, радиоведущая, журналист, историк моды, реконструктор, специалист по музыке 1930-40-х годов.

Анастасия Размахнина, журналист, литературовед, историк моды и бытовой культуры советского периода, фотограф.

Эльвира Барякина: Что следует понимать под термином «винтажная культура»?

Анастасия: Прилагательное vintage переводится как «выдержанный», и изначально употреблялось в винодельческой тематике. Сейчас в последних редакциях словарей можно найти уточнение – помимо вина этим словом теперь характеризуют и предметы одежды, и автомобили. Автомобиль считается “oldtimer”, если с окончания выпуска модели прошло 60 лет. Если же прошло 30 лет, это “youngtimer”. С костюмами и предметами интерьера такого официального деления нет, но, конечно, применить его здесь можно. Таким образом, под понятие «винтаж» попадают костюмы, созданные до 1978 года, или совсем олдовые – до 1948 года.

Классификация, понятно, условная, но, исходя из нее, «винтажной культурой» у нас окажется общность людей, одевающихся в костюмы, изготовленные в 1940х годах и ранее, а так же живущих в соответствии с нормами этого времени.

Если оставить в стороне неумелое копирование без глубокого изучения и проникновения, то настоящей «культуры» ношения таких костюмов и обитания в таком интерьере у нас пока что нет. Эта культура, скорее, врожденная. Если вы родились в доме 1910-го года постройки, в шкафу у вас висит прабабушкино платье, которое вам будет позволено надеть на свадьбу, а столик ваш переезжал вместе с вашими предками с квартиры на квартиру с 1920-х годов, то у вас сложатся совершенно особенные отношения с вещами той эпохи. При условии, конечно, что и ваши родители, и бабушки воспитывали вас в атмосфере уважения к старым вещам. В нашей стране, к сожалению, очень мало семей с такими традициями.

Э.Б.:  Мэган, с чего началось ваше увлечение винтажом?

Мэган: Я познакомилась с винтажной культурой более десяти лет назад в Лос-Анджелесе:  там этим увлекается множество людей — проводятся танцевальные вечера, выставки, лекции и прочее. Затем, пока несколько лет жила в Европе, занимаясь исследованиями «для себя», и в какой-то момент поняла, что это надо делать в России.

В 2003 году я переехала в родной Санкт-Петербург, что было крайне рискованным решением – на тот момент в России у меня не было ни жилья, ни родственников, ни прописки, ни даже внутреннего российского паспорта. Тем не менее, если бы я отказалась от идеи в пользу бытового удобства, то просто перестала бы себя уважать. А все трудности были улажены в пределах года – документы выправлены, квартира приобретена, необходимые связи заведены. Я в некотором роде фанатичка, это стоит учитывать.

Э.Б.:  То есть переезд был совершен именно из-за желания поднимать винтажную культуру в России?

Мэган: «Поднимать» — слишком пафосно звучит. Скажем так: я решила заниматься винтажом именно в России.

Э.Б.: Анастасия, у вас филологическое образование,  — как вы стали историком моды и бытовой культуры советского периода?

Анастасия:  На четвертом курсе я поняла, что хочу заниматься темой предметного мира в произведениях Набокова. Одних литературоведческих знаний было мало, и чтобы понять, какой подтекст кроется в описании тех или иных деталей одежды и интерьера, мне пришлось поднять целый пласт, связанный именно с историей костюма, архитектурой, дизайном мебели и историей повседневности. До этого я занималась бытовой культурой, в частности семиотикой костюма народов Крайнего Севера, кельтов, скандинавов и славян. И уже тогда, кстати, понимала, что есть «стилизация научная» и «стилизация в концертном варианте». С модой 20-го века дела обстоят так же: есть люди, идущие в своей стилизации от истоков явления, а есть те, которые видят только поверхностное и банально ленятся узнать что-то больше.

Анастасия Размахнина на Swing Time Ball — 2008 в Петербурге (c) Алексей Степанов

 

Э.Б.:  Можно ли сейчас говорить о винтажном движении в России?

Мэган: На данный момент есть некоторое количество знакомых между собой людей, которые искренне и глубоко интересуются темами 1910-1950-х годов и по мере сил и возможностей организуют семинары и развлекательные мероприятия, публикуют статьи, создают Интернет-сообщества и сайты. Особняком стоит военно-историческая реконструкция, где свои линии развития и свои сложившиеся традиции, – пожалуй,  только ее и можно назвать организованным движением. Однако в последнюю пару лет наметилась тенденция к консолидации усилий реконструкции и представителей «винтажной субкультуры».

Анастасия: Здесь нужно упомянуть клуб «Новая Москва». Он объединяет архитекторов, историков, культурологов, искусствоведов — всех тех, кто заинтересован в изучении бытовой культуры первых советских десятилетий. Клуб существует на базе Музея Булгакова (ул. Б.Садовая, дом 10, квартира 50); там же проводятся семинары и другие мероприятия. Организатор «Новой Москвы» — сотрудник музея Булгакова Александра Селиванова – находит темы для новых семинаров и подбирает лекторов, которые смогли бы компетентно эти темы раскрыть в двух-трехчасовой беседе. Так, за год мы успели провести лекции по легкой музыке 1920-х, анимации, путешествиях иностранцев в СССР, моде, студенческих коммунах, авиации, живописи и по другим темам. На первый семинар были приглашены в основном друзья, а сейчас уже люди приходят не «на человека», а «на тему».

В рамках же «Новой Москвы» также проводятся вечера – это мероприятия развлекательного формата, в ходе которых можно в неформатной обстановке пообщаться с коллегами все на те же историко-исследовательские темы или просто послушать музыку соответствующего периода, потанцевать, сделать себе фотографии на старый аппарат и широкоформатную пленку.

Э.Б.: Какие цели ставят перед собой винтажные объединения?

Мэган: Могу только говорить о своих личных целях. А целью является как раз создание субкультуры. Причём субкультуры не только как определённой общности, с которой каждый желающий может себя идентифицировать, но и как развитой инфраструктуры, позволяющей «кормить» множество людей – музыкантов, портных, парикмахеров, владельцев фотостудий или авторемонтных мастерских, специализирующихся на исторических автомобилях, и так далее.

Анастасия: Что касается целей «Новой Москвы», мы хотим прояснить картину советской действительности. К сожалению, большинство людей имеет о ней весьма поверхностное представление. Одни считают, что «все было плохо, потому что были коммунисты», другие – что «все было хорошо и даже гламурно, ибо в сериале «Сталин» показывали….» На самом деле реальная жизнь не укладывается в понятия «хорошо» и «плохо».

Если покопаться в подробностях, то можно выяснить много интересных фактов: какие юбки носили, какие книги издавали, какой была зарплата «красного профессора» и каким – паек студента, за что исключали из институтов, и как жили иностранцы в России. Все это — наша история. Жаль, что нам в школе преподавали совсем не это, а какие-то глобальные вещи.

Если говорить о моих личных целях, то мне просто выгодно жить в 1920-х: во-первых, потому что тогда были в моде женщины моего типа; во-вторых, мне импонирует дух этого времени, его настроение. Я точно знаю: какой бы ни была сегодняшняя мода, я всегда могу надеть платье прямоугольного силуэта и оказаться самой красивой и стильной на любой вечерине – просто потому, что буду единственной в своем роде. А это уже о многом говорит.

Из далеко идущих планов – я сейчас работаю над созданием ретро-фотостудии. Она будет включать в себя отдел изготовления костюмов, библиотеку и собственно фотоателье. Есть группа единомышленников, готовых начать работу хоть завтра, но пока нет юрлица и нет уверенности, что все это будет востребовано. Поэтому мы пока что воспитываем себе будущих клиентов путем проведения стилизованных вечеров, бесплатных съемок и семинаров и т.п.

Ретро-стилизация Анастасии Размахниной.

 

Э.Б.: Мэган, опишите мероприятия, которые вы проводите.

Мэган: Оставим в стороне мероприятия военно-исторической реконструкции, куда меня приглашают в качестве гостьи, – там свои организаторы и своя структура. Мероприятия танцевальных клубов, к сожалению, я в большинстве случаев не могу отнести к «винтажной субкультуре». Моя личная инициатива – ежегодные балы в стиле 1940-х, проводимые в Санкт-Петербурге в особняке Кшесинской. Это одно из немногих музейных помещений в городе, где позволяется танцевать и где берут умеренную арендную плату. Остальные либо берегут паркет, либо просят от пяти тысяч долларов и выше за вечер. Проводятся эти балы на мои личные средства – поэтому только раз в год. Я хотела бы проводить их чаще, но пока сборы покрывают около четверти всех расходов, а остальные три четверти я с тяжёлым вздохом записываю в раздел «убытки».

Очень хотелось бы приглашать в качестве оркестра не малый состав, а биг-бэнд, но снова возникает низменный вопрос денег – ставка биг-бэнда на данный момент сделает мероприятие катастрофически убыточным. Попытки найти спонсоров пока не увенчались успехом, поскольку аудитория в сто человек «со странными вкусами» не считается нашими фирмами достойным объектом для спонсорства.

Э.Б.: А откуда берутся костюмы?

Swing Time Ball — 2008 в Петербурге

 

Мэган: Сама я практически не шью – на это просто нет времени. У  меня есть великолепная портниха, способная сшить любой наряд «по картинке»: я на неё практически молюсь. Обувь покупается в основном Marc Jacobs, поскольку у этого дизайнера наиболее широко представлены модели, соответствующие эпохе 1940-х. Шляпки, аксессуары и прочее заказываются из США — тут нам в помощь множество Интернет-магазинов, специализирующихся на винтаже.

Э.Б.: Анастасия, а что вы носите на свои мероприятия? Настоящие винтажные платья?

Анастасия: Я считаю, что носить их на вечера – кощунство. Бывает такое, что новички покупают на американких аукционах винтажные платья и сразу надевают их, даже не догадавшись сперва отдать портнихе на проверку и возможную прострочку швов. Среди моих знакомых были случаи «особо жестокого убийства» отличных винтажных платьев! Причем девушки пытались носить их аккуратно и даже не танцевали. Выход из ситуации один: снимать копию с аутентичной выкройки и шить из новой материи.

Несложные вещи я шью сама, а платья для ответственных вечеров отдаю шить замечательной портнихе Люде Кожетевой. Она работала с театральным костюмом, а после нашего сотрудничества просто загорелась шить платья по эскизам 1920-х. Эскизы я рисую сама – переношу на кальку отдельные детали разных костюмов 1920-х, которые я хотела бы скомпоновать в рамках данного платья. Это долгий и мучительный процесс, причем окончательные варианты порой оказываются совсем не похожими на изначальную задумку.

Анастасия Размахнина (c) Алексей Степанов

 

Если шить у профессиональной портнихи — дорого, всегда можно найти более-менее подходящую выкройку в швейном журнале, спросить моего совета, как ее изменить для аутентичного вида, и сшить самой или отдать на окончательную прострочку бабушке-соседке со швейной машинкой (предварительно убедившись, что никакой отсебятины она не привнесет). Еще можно начать собирать покупные вещи, напоминающие базовые предметы гардероба 1920-х: скажем, плиссированные юбки с поясом на бедрах. За три-четыре года аккуратного шоппинга можно собрать пару костюмов, стилизованных под 1920-е: ведь подходящие вещи все же иногда продаются в магазинах – только очень редко. Магазин при этом не должен быть дорогим – там все слишком пафосно, а подобным образом собранные костюмы ближе к повседневным и спортивным вариантам.

Э.Б.: «Наши» и «ненаши» люди. Кто они?

Мэган: «Наши» – это люди, искренне интересующиеся эпохой, готовые учиться и работать над собой, готовые посвящать этому силы, время и деньги.

«Не наши» – это те, кто относятся к винтажу либо безразлично, либо отрицательно, либо с позиции «и так сойдёт». Последняя категория лично у меня вызывает максимально негативное отношение, поскольку халтурные поделки не только «размывают» стилистику, но ещё и создают неверное впечатление у людей, которые только начинают знакомиться с нашей деятельностью. Достичь совершенства удаётся далеко не всегда, но должно чувствоваться осознанное усилие.

Анастасия: Недавно я организовывала стилизованную вечеринку и решила, что лучше сама нарисую эскизы всем гостям, чем потом буду натыкаться взглядом на неграмотные стилизации и испытывать раздражение. К счастью, большинство гостей с радостью приняли мою помощь.

Костюмы многих прошли через мои руки еще до вечера. Кто-то пришел заблаговременно и попросил оценить качество стилизации и подправить что-то в случае необходимости. Я два часа провела за гримом наших приглашенных – и не жалею. Большинство выглядели вполне аутентично, а некоторые — так, что я просто любовалась своей работой. При этом сами гости моду 1920-х знали весьма приблизительно, но два месяца прицельной подготовки дали свои плоды.

А вообще бывали в нашей практике случаи, когда люди приходили на подобные вечера с какими-то своими целями: потусоваться, потанцевать, пофлиртовать или «за компанию с подругами». Созданием образа они не напрягали себя, узнать что-то новое о моде и вообще об эпохе не стремились — и тем самым провоцировали конфликты с органиаторами. Неприятная ситуация.

Кстати, отдельную группу «не наших» составляют стилизующиеся «под гламур» и «под гангстеров». Обычно знания этих людей основываются на маскарадных костюмах из интерент-магазинов и на кинохрониках всяких танцевальных вечерин — причем в дорогих ресторанах. Проще говоря, они знают, что «все было шикарно»: много грима, жемчуга, открытых плеч, бахромы, зонтиков, мундштуков и прочего сценического реквизита. Все разнообразие повседневной одежды 1920х им неведомо, знание базовых тенденций моды отсутствует, и потому их стилизации особенно раздражают. Я ничего не имею против правильно стилизованных бальных платьев, но все-таки главное в моде — повседневность, а не парадные типизированные варианты.

Э.Б.: Как на практике применяются знания по винтажной моде, стилю и культуре?

Мэган: Через два месяца после моего приезда в Россию я начала вести авторскую программу «Swing Time” на Радио РОКС 102 FM, которая уже на протяжении пяти лет остаётся единственной в России радиопрограммой, полностью посвящённой музыке 1930-40-х годов и нео-свингу. Жители других городов могут слушать эту программу в он-лайн вещании на сайте Радио РОКС.

Кроме того, в прессе неоднократно публиковались мои статьи, был проведён ряд телеинтервью. Я сотрудничаю с многими джазовыми музыкантами Санкт-Петербурга, веду концерты, пишу статьи и пресс-релизы.

В этом году мне предстоит дебютировать как киноактрисе — в исторической картине, съёмки которой начались на «Ленфильме».

Для новичков мною создан веб-сайт www.swingtime.ru, где можно получить некоторые базовые сведения о культуре и стиле 1930-40-х годов.

Анастасия: Я также пишу статьи по истории моды, провожу семинары.

В  наших ЖЖ мы выкладываем сканы, статьи, советы. Там же даем консультацию или помогаем выбрать костюм для вечера: все это — в личном порядке. Пишите комментарии, спрашивайте.

Э.Б.: Как обычно распространяется информация о вечерах, лекциях и т.п.?

Мэган: Через  ЖЖ, В Контакте, а также древним методом «сарафанного радио».

Анастасия: Да, это наши основные информационные ресурсы. Вход открыт всем: только не мешает заранее лично познакомиться с организаторами и сообщать о намерении прийти – все-таки это встречи довольно-таки узкого круга лиц, если сравнивать с другими культурными мероприятиями.

Все начатое будет продолжаться. Будут новые семинары клуба «Новая Москва», будут стилизованные вечера, будут фотопроекты.

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные для заполнения поля помечены *

Оставить комментарий