Советская еда

Сегодня я расскажу о советской кухне.

Чтобы уловить ее суть, нужно помнить, что вплоть до 1960-х годов с едой в СССР была напряженка. Не у всех, разумеется, но у очень многих.

Всего шестьдесят лет назад красивыми считались дородные, статные и румяные женщины — “чтобы было за что ухватить”. Полнота была символом не только здоровья, но и жизненного благополучия, а худоба приравнивалась к бедности и неудачам. Даже корень у слов “худо”, “прохудиться” и “худощавый” — один и тот же. А “поправиться” значило не только “набрать вес”, но и “выздороветь”.

Во времена моего детства коллективная память о голодных годах коллективизации и Великой Отечественной войны была очень свежа, поэтому главным качеством, которым должна была обладать наша пища, — это сытность. Как говорила бабушка Дина, “овощи — это не еда”. А едой в ее представлении были хлеб, картошка и макароны.

По ее мнению, чуть ли не любое блюдо полагалось обильно сдабривать маслом или сметаной — чем жирнее, тем лучше. Это не только добавляло вкус, но и служило социальным маркером богатства. Ведь масло и сметану еще надо было достать. В свободной продаже они были только в крупных городах, а в бабушкином Юрьевце за такими деликатесами надо было идти в фабричную столовую, брать за локоток заведующую и договариваться с ней о взаимовыгодном обмене: “Ты мне продукты, а я твоему сыну-оболтусу помогу с математикой”.

Что грозило ребенку-малоешьке

Детям с самого раннего возраста внушали, что в тарелках ничего нельзя оставлять. В ход шли любые ухищрения и даже угрозы. Воспитательница в детсаду говорила, что выльет нам за шиворот недоеденный суп. А мою сестру пугали так: “Если не доешь кашу, придется отправить ее в унитаз, и тогда он вырастет огромным-преогромным, больше тебя”.

Я очень живо себе это представляла. Открываешь дверь в туалет, а там — распухшее от каши фаянсовое чудовище, на которое не заберешься даже со стремянкой.

Колбасные поезда

Продукты в СССР распределялись крайне неравномерно. Например, если человек жил в Москве или Ленинграде, то копченые сыр и колбаса были для него вполне обыденными явлениями. А вот жителям провинциальных городов приходилось выстаивать за ними огромные очереди, да и то — только под праздники, когда деликатесы “выбрасывали в продажу”. Совершенно неслучайно поезда, следовавшие из Москвы в регионы, назывались “колбасными”. Люди ехали по делам в столицу, а назад возвращались с гостинцами — сосисками, сервелатом, апельсинами, копченой рыбой и шоколадками.

Банановая история

Некоторые продукты до нас или вообще не доходили, или доходили настолько редко, что это было прямо-таки СОБЫТИЕ. До восьми лет я видела бананы только в мультиках, в руках у нарисованной обезьянки, и мне очень хотелось их попробовать.

Когда я была в детском лагере, мальчику Вовочке родители привезли целую связку бананов. Уж не знаю, кем они работали — директорами овощебазы? Секретарями райкома?  Я предложила Вовочке поменяться и отдала ему ЦЕЛЫЙ АРБУЗ, подаренный бабушкой, — в обмен на самый маленький банан. В предвкушении неземного блаженства я откусила кусочек и тут же выплюнула. Банан оказался зеленым, а мерзавец-Вовочка даже меня не предупредил. Впрочем, когда они с мальчишками лопали мой арбуз, мне все-таки перепал кусочек. Хоть какое-то утешение!

Деликатесы

Своей первый ананас я попробовала в семнадцать лет. Влюбленный в меня мальчик долго копил деньги, купил эдакое чудо из чудес и угостил меня. Я себя чувствовала настоящей леди из высшего общества!

Какао у нас имелось, а вот кофе встречалось редко — его привозили из-за границы или доставали через партийные распределители. Обычные же граждане пили грузинский чай и кофейный напиток из цикория.

Чего у нас вообще не было, так это морепродуктов: лобстеры и устрицы существовали для меня только на картинах в музеях.

Мясо и курица

Я не помню, чтобы в моем детстве мы ели жареную говядину или свинину. Вплоть до переезда в Америку я понятия не имела, что такое стейк и чем карбонат отличается от бекона. В магазинах продавали только суповые наборы — то есть кости, и мы с сестрой недоумевали: а куда же девается мясо? Или это были какие-то специальные коровы-скелеты, которых разводили для супов?

Впрочем, мясо можно было достать — но только на базаре. Оно стоило дорого, и родители покупали его пару раз в году — для пикников на природе. С вечера папа мариновал лоснящиеся жирные куски свинины: сдабривал их уксусом, посыпал нарезанным кольцами луком, солью и перцем, а потом мы большой компанией ехали куда-нибудь на берег реки и жарили шашлык на открытом огне.

Курицу продавали в магазинах — потрошеную, но вместе с головами и желтыми лапами. Но опять же — из-за дороговизны это было скорее лакомство. Готовить курятину приходилось долго — иначе мясо было очень жесткими. Каждому хотелось получить не сухую грудку, а ножку или крылышко, и поэтому мы с сестрой разыгрывали на спичках — кому что достанется. Родители в дележе добычи не участвовали: они жертвовали все лучше детям.

Домашние заготовки и подножный корм

Важной частью нашего меню были домашние заготовки. Всю зиму и весну родители копили сахар — на варенье, и как только созревали земляника и черника, мы ехали в лес и по несколько часов собирали ягоды. Задача была — заставить банками с вареньем все пространство под подоконником на кухне и за дверью в большую комнату.

Те, кто были побогаче, покупала ягоды у садоводов, а мы, кажется, даже не рассматривали такую возможность. Зачем тратить деньги, если вокруг полно лесов? Мы покупали только то, чего не найти в дикой природе — огурцы, помидоры и перцы.

Каждое лето у нас на кухне разворачивалось самое настоящее производство — с очисткой и нарезкой овощей, стерилизацией банок и закруткой крышек. Ближе к осени мы собирали грибы, а перед самыми заморозками родители вместе с коллегами нанимали грузовик и целыми отрядами ехали на дальние болота — собирать клюкву и бруснику.

Мы с сестрой терпеть не могли эти ежегодные мероприятия, но что мы могли поделать? Зимой фруктов и овощей в продаже не было — если не считать капусты, картошки и моркови с луком. Мы были бы не против питаться одними макаронами, но родители считали, что нам нужны витамины.

Сладости

Удивительно, но в те времена сладкое за еду не считалось. О калориях никто и слыхом не слыхивал, и взрослые полагали, что конфеты только “отбивают аппетит”. Я до сих пор помню, как прабабушка Катя, родившаяся в 1897 году, угощала меня кусковым сахаром, считая, что это деликатес. В ее детстве так и было, но в 1980-х обычный сахар уже не котировался. Мы хотели конфет — желательно шоколадных. Но хороший шоколад доставался нам редко: на него можно было случайно наткнуться в магазине, но чаще там продавались только малосъедобные плитки “Пальма”. Наесться шоколада вдоволь можно было только под Новый год — когда детям вручали здоровые пакеты с редкими, долгожданными конфетами — “Мишка косолапый”, “Красная Шапочка” и “А ну-ка, отними!”

Я растягивала свой подарок и ела по конфетке в день, а сестра лопала все сразу, а потом ныла, чтобы я с ней поделилась. Но я соглашалась, только если она мыла за меня посуду.

Когда мы учились в вузе, она платила мне той же монетой. Денег у нее было больше, и она могла себе позволить апельсиновый сок. Но если я просила отхлебнуть глоточек, мне приходилось его отрабатывать.

Вкусняшки

В детстве же у нас были такие “вкусняшки”:

Во-первых, витаминки “Ревит” — они продавались в аптеках и отнюдь не считались конфетами. Но нам было все равно — мы их любили.   Точно так же мы лопали аскорбиновую кислоту. А сестра однажды призналась мне, что обсасывала сладкую оболочку на непонятных таблетках. Надо будет спросить, что она делала с остатками: запихивала обратно в упаковку?

Во-вторых, мы обожали жареные семечки. Их продавали жуликоватые бабки у автобусной остановки, которые пользовались специальными деревянными стаканчиками с толстым дном — чтобы покупателям доставалось поменьше.

Иногда нам улыбалась удача, и мы доставали прибалтийские жвачки — с апельсиновым вкусом. А уж если совсем везло, то ты становилась счастливой обладательницей какой-нибудь “Turbo” или “Love is…” В таких жвачках имелись вкладыши, которые коллекционировали чуть ли не все советские дети. У нас, например, этими картинками была обклеена туалетная дверь, чтобы посетители санузла могли могли заниматься саморазвитием: разглядывать иностранные машинки или просвещаться — что такое любовь.

Праздничная еда

Почти в каждой советской семье имелась праздничная заначка, то есть продукты, которые сохраняли для торжественных застолий — дней рождений и Нового года.

Очень важно было раздобыть что-нибудь особо вкусное и редкое — майонез, консервированный горошек для салата, красную рыбу, шпроты, копченую колбасу и сыр; по весне — огурцы и помидоры. Если хозяева хорошо угощали гостей, об этом вспоминали с восторгом и восхищением, и все лезли из кожи вон, чтобы поразить друзей богатством и кулинарным мастерством.

У нас праздничное меню было таким:

Первая перемена блюд: оливье, селедка под шубой и, по возможности, зеленый салат. Закуски:  шпроты, сырная нарезка, копченая колбаса, соленые грибы, маринованные огурцы и помидоры.

Вторая перемена блюд подавалась часа через два. Бабушка Зина готовила умопомрачительные пельмени или жарила курицу с картошкой.

На третье у нас были два здоровых торта: песочный и сливочный.

Все это готовилось минимум два дня — и в таких объемах, что мы еще пару дней доедали остатки.

Во время застолий взрослые пили вино или наливки собственного приготовления, а детям выставляли газировку — “Дюшес”, “Тархун” или “Байкал”. Ни о какой “Кока-коле” или “Пепси” мы даже не слышали.

А еще у нас был прелестный семейный обычай: папа каждый раз говорил, что не будет пить вино, все равно выпивал и после пельменей непременно засыпал. Помешать этому было невозможно: алкоголь действовал на него как самое мощное снотворное. Все друзья и родственники с этим смирились и даже готовили папе специальную подушечку, чтобы он мог “отдохнуть мозгом”.

Оставить комментарий