argentino

Аргентинец

ГЛАВА 24

ВЗЯТИЕ КАЗАНИ

 

1

Ночью Нине стало легче, она даже уснула. Клим держал ее за пальцы и представлял, что его жизненные силы как-нибудь, по каким-нибудь тайным каналам переходят к ней. Смотрел в душную темноту за иллюминатором, слушал гул двигателя: «Быстрее… Быстрее…»
К Казани подошли на рассвете. «Нахимовец» встал на якорь посреди реки, а на берег отправили катер — узнать дальнейшие распоряжения командования.
Клим вышел на палубу; на пристани кто-то бегал с фонарями и факелами, лаяли собаки. С юга доносился далекий гул, будто там шла сильная гроза.
— Это артиллерия-матушка, — сказал один из матросов. — Что, не слыхал раньше?
Берег — унылая равнина, изрезанная светлыми колеями дорог. Отсюда до города еще несколько верст.
Судовой масленщик, много раз бывавший в Казани, объяснил Климу, как найти Шамовскую больницу, лучшую в городе.
— Сейчас высадимся на берег, наймешь извозчика и через час будешь на месте.
Сумрачные облака озарились огненной вспышкой, и со стороны города долетели мощные взрывы: один, другой, третий… Над далекими крышами потянулся черный дым.
— Что там случилось? — спросил Клим, когда ездивший на берег Пухов вернулся на корабль.
Леша судорожно сглотнул:
— Наши вагоны со снарядами взрывают… Белочехи на подступах к Казани, а у нас всего три тысячи солдат. Живо собирай китайцев!
— Куда?
— Собирай, тебе сказано! Едешь со мной.
— Леша, я…
Пухов выкатил бешеные глаза:
— Только вякни что-нибудь про свою бабу — пристрелю!

2

Клим вбежал в каюту. Нина приподняла голову.
— Слушай меня, — торопливо зашептал он. — Вот деньги, вот адрес больницы. Сейчас китайцев будут переправлять на берег. Пухов, холера, не отпускает меня — требует, чтобы я переводил… Как только они высадятся, заплати матросам, чтобы они доставили тебя на пристань. Там, говорят, всегда дежурят извозчики; скажи, что тебе надо в Шамовскую больницу.
Нина в испуге посмотрела на него:
— А ты?
Клим обнял ее, поцеловал:
— Постарайся добраться до больницы: потрать все до копейки, если требуется, но пусть тебя примет врач. Я найду тебя там. Справишься?
Нина кивнула.
— Рогов, ты где, черт тебя дери?! — послышалось из коридора.
Клим поднялся, все еще не отпуская Нининой руки:
— Я люблю тебя, поняла? Ты нужна мне. Сделай все, как я сказал.
— Рогов!
Дверь в каюту распахнулась, и на пороге появился Леша с револьвером в руках:
— Ты совсем сдурел?! Чехи наступают!
— Не ори, — зло бросил Клим.
Они вышли на палубу, где уже построились китайцы.
— Товарищи бойцы! — закричал Леша. — Вам поручается крайне ответственное задание: мы должны эвакуировать ценное имущество, находящееся в городе. Приказываю подойти к делу со всей ответственностью. При успешном выполнении задания отличившиеся будут награждены. Да здравствует мировая революция! А теперь все на погрузку!

3

Старинный красивый город, прямые улицы. Кругом никого, только изредка проносились небольшие кавалерийские отряды и грузовики. Пахло гарью.
Пухов и казанский комиссар со сросшимися бровями подгоняли китайцев:
— Торопись! Торопись!
По запыленным лбам струился пот; бойцы передавали друг другу фляжки с водой и пили на бегу.
— Куда мы сейчас? — спросил Клим бровястого.
— В банк.
В сумрачном небе что-то завыло, и через секунду раздался взрыв — совсем близко.
— Белые! — завопил Пухов.
— Переведите им, — кинулся к Климу бровястый, — это наши специально обстреливают подходы к банку, чтобы дать нам возможность увезти имущество.
Свернули на Проломную улицу. У большого дома с колоннами стояло несколько подвод. Матросы и красноармейцы бегали взад-вперед. Один из них выронил туго набитый мешок, на мостовую высыпались пятирублевые керенки, но их никто не подбирал.
— Тарасов китайцев привел! — крикнул кто-то. — Пусть принимаются таскать!
В сумрачном вестибюле были навалены ящики. Клим пригляделся: на каждом углем были проставлены надписи: «Госбанк», «Зимний дворец», «Аничков дворец»… Хитрук говорил, что во время немецкого наступления большевики вывезли императорские сокровища из Петрограда куда-то в глубь страны. Неужели в Казань?
Бровястый Тарасов велел китайцам брать по ящику и аккуратно грузить в подошедший трамвай. Клим слышал, как он объяснял Пухову:
— На трамвае проще довезти, пока электричество есть. Рельсы почти к самым пристаням подходят.
Леша угрюмо кивал. Достав из планшета лист бумаги, он написал химическим карандашом: «Мы временно покидаем Казань. Когда вернемся, белых прогоним, а тех, кто помогал им, повесим». Сунул листок за рейку, украшавшую парадную дверь.
Значит, отступление красных — дело решенное. Леша схватился за ящик, попробовал поднять — вены вздулись у него на висках.
— Ну что смотришь? — закричал он на Клима. — Помоги!
Ящик действительно был тяжелый. Вдвоем они дотащили его до трамвая.
— Полезай в вагон и принимай оттуда! — велел Леша.
Клим забрался на подножку.
— Быстрей! Быстрей! — стонал вагоновожатый.
Проход и сиденья были уже полностью заставлены. Тарасов подал Климу тяжелый сверток из мешковины:
— Аккуратнее, там статуя. Ящик развалился, а у нас ни молотка, ни гвоздей, чтобы его починить. Повезем как есть.
Клим пробрался в середину вагона — там еще было свободное место.
Грохнуло так, что он не удержался на ногах. Посыпались стекла. Вагон дернулся и покатил по улице. Клим лежал, распластавшись на ящиках; в зеркале в кабине отражалось безумное лицо вагоновожатого. Трамвай свернул на соседнюю улицу — в конце ее несколько домов стояли, охваченные пламенем. Горело огромное столетнее дерево: вместо листьев — тысячи мелких пляшущих огоньков.
Снова послышался вой снаряда. Удар — трамвай сошел с рельсов и, завалившись набок, въехал в витрину магазина.

4

Голова гудела, кожу на лбу стянула засохшая кровь. Клим попытался подняться, но острый угол ящика, застрявшего между сиденьями, уперся ему в грудь. Звать на помощь бесполезно — никто не отзывался. Кругом темно — трамвай вошел в здание, как в ножны, только в узком просвете между ящиками краснело зарево пожара.
Клим не знал, сколько прошло времени, прежде чем ему удалось выбраться наружу: наверное, был вечер. Его шатало от перенапряжения, руки были в ссадинах и занозах, страшно хотелось пить. Он заглянул в кабину вагоновожатого — тот был мертв: один из ящиков размозжил ему череп.
Клим протиснулся между крышей трамвая и стеной магазина и осторожно выглянул на улицу. Здание напротив догорало: рушились балки и перекрытия. Летели хлопья пепла, мимо брели окровавленные люди.
Мысли разбегались… Клим попытался вспомнить объяснения масленщика, как найти Шамовскую больницу. Сейчас там наверняка столпотворение… Придется спрашивать у людей, как туда добраться — извозчика не найти. Да и в кармане ни гроша: Клим все отдал Нине.
Деньги! В трамвае перевозили дворцовые сокровища!
Клим забрался обратно в вагон, но ни один из добротно сколоченных ящиков не развалился от удара, а без инструментов ослабевшими от контузии, трясущимися руками нечего было и думать вскрыть их. Издевательство какое-то — иметь вагон драгоценностей и не иметь ни времени, ни сил добраться до них.
Вылезая наружу, Клим увидел зацепившийся за ременную петлю сверток, который ему передал Тарасов. Размотал бечевку и мешковину — это был искусно выполненный бюст сатира с маленькими тупыми рожками над широким лбом. К подставке был приклеен лист бумаги: «Зимний дворец, подарок Александру III от французских промышленников. Серебро».
Клим оторвал бумажку и снова запеленал сатира — скульптура была тяжелой, но ее можно было унести.

5

До улиц вокруг Проломной долетали развороченные стаканы от снарядов. На глазах Клима один из них снес угол дома, другой сшиб трубу, третий перебил старую березу, и она с треском упала, перегородив дорогу. Шрапнель, как град, стучала по железным крышам; иногда доносились резкие пулеметные очереди. На тротуарах лежали мертвые.
Когда Клим добрался до красного больничного корпуса, в душе уже не осталось ничего, кроме ощущения громадной, заливающей всё беды. Мимо бежали солдаты, матросы, татарские женщины с детьми, муллы в длиннополых халатах, бородатые мужики…
В воротах застряла повозка с красным крестом. Пожилая маленькая монахиня в запачканной рясе и круглых очках совестила белую лошадь:
— Ну что ты встала раскорякой? Люди нас ждут, а ты их подводишь!
В больничном дворе крик, стоны; обезумевшие сестры милосердия в окровавленных фартуках метались с тазами и подносами с инструментом. Раненые лежали прямо на земле, через них перешагивали, как через бревна.
Никто, разумеется, не видел Нины.
— Ну откуда я знаю, где ваша жена?! — сердито крикнул истерзанный фельдшер. — Вы видите, что творится?
Клим долго ходил по палатам, заглядывал в лица. Вышел во двор. Монахиня все еще пыталась выехать за ворота.
— Собака ты, а не кобыла! — кричала она. — Что зенки пучишь? И не притворяйся падалью — кто вчера у чужого мерина весь овес из торбы выжрал?
Лошадь тянула изо всех сил, но не могла сдвинуть повозку.
— У вас задняя ось за створку зацепилась, — подсказал Клим.
Монахиня посмотрела:
— Ой, батюшки, и то верно!
Вдвоем они заставили лошадь попятиться и высвободили ось. Повозка выкатила на дорогу.
— Тебе куда, солдатик? — спросила монахиня. — Я сейчас обоз с ранеными поеду догонять — тот, что ушел на Свияжск.
— А гражданские среди них были? — встрепенулся Клим.
— Главврач велел взять тех, кому требуется срочная помощь. В Свияжске монастыри, там разместят раненых… Ты, солдатик, поезжай со мной, а то Матрена моя — добрая кобыла, не ровен час — позарится кто, а нам перевязочные материалы надо доставить… Садись ко мне на козлы. Меня сестрой Фотинией зовут. А тебя как?

6

Поток беженцев тянулся по размытой дороге. Телеги, тачки, коляски; орудийный расчет мучился над свалившейся в канаву пушкой…
Двигались слепо, бездумно, как мелкая рыбешка в стае. У Малой Игумновой слободы на дереве висел мертвец, привязанный за ногу, — все тело в сине-черных пятнах. Матросы останавливались, снимали бескозырки и крестились, а Клим еще долго не мог заставить себя поднять взгляд — он уже не мог смотреть на смерть.
Сестра Фотиния шмыгала коротким, обгоревшим на солнце носом.
— Ништо, ништо… Доедем до Свияжска — там благодать. Это град, понимаешь ли, особый. Сам Иоанн Грозный повелел срубить крепость в угличевских лесах и привезти сюда на стругах. Возвели ее в один месяц — по бревнышку собрали — и уж оттуда повели войска на Казанское ханство.[1] Я тебе, солдатик, покажу храм, где царь молился, — он до сих пор стоит.
Далекий гул канонады, шлепанье сотен промокших лаптей. Острый выступ завернутой в мешковину скульптуры тыкался в бок. Время от времени Клим замечал стремительную тень в придорожных кустах. Внутри все проседало: «Сейчас выстрелят!», и только через секунду понимал — это ж птица…
Мышцы дрожали невидимой дрожью, пульс бил где-то под коленкой; лица всплывали и исчезали в сгустившейся тьме, и только круглый зад белой лошади смутно маячил перед глазами.
Пошел дождь.
— Швартуемся! — крикнул кто-то из матросов.
Деревня, возмущенные крики хозяев, которых никто не слушал… Беженцы растеклись по дворам и повалились спать, кто где приткнулся.
Клим с сестрой Фотинией оказались в бане среди десятка красноармейцев. Содрали с ног отяжелевшие сапоги, легли, сунув под головы банные веники.
Окошко было разбито, оттуда тянуло сыростью. Пахло мылом, шумел дождь, иногда мелкие брызги долетали с подоконника до лица.
— Мамка назвала свинью Контра, — рассказывал во дворе мальчишка. — А ее вчерась арестовали и расстреляли за амбаром.
— Надо было Лениным назвать — тогда б не тронули, — посоветовал кто-то.
— Тише ты, дурак… Вам кого на постой дали — солдат?
— Не, больничных. А те, что за свиньей приходили, были из штаба…
Клим вскочил, как был, босой, выбежал во двор. На улице темно, хоть глаз выколи.
— Ребята, у кого в избе больные из Казани?
Мальчишки не отвечали.
— Я жену свою ищу! Она должна быть здесь.
— А какая она из себя? У нас только одна баба: молодая и кудрявая. Мамка сказала, она помирает.
Клим пошел вперед и наткнулся на столб, подпиравший навес. Сидевшие под ним мальчишки засмеялись:
— Гляди, куда прешь!
— Мальчики, покажите мне эту женщину.

7

Нина почти не помнила, как добралась до больницы: кто-то помог. Сознание мутилось, и в памяти всплывала то ли действительность, то ли бредовые видения:

Дикая резь в животе. Белый потолок, яркая лампа. Доктор в марлевой повязке.
— Картина ясная — перитонит… Вам, сударыня, нужна срочная операция.
Обстрел, паника. Пробегая мимо, кто-то сказал:
— Эту нельзя оставлять: умрет. Попробуем довезти до Свияжска.

Дорога, трясущаяся телега… Боль такая, что хочется швырнуть себя головой о камни, чтобы выбить сознание. А потом ничего, кроме ватной слабости… Еловые ветви сходились над дорогой, как своды. На них гирлянды дождевых капель — всё сверкало, переливалось; сквозь деревья — косые лучи солнца и пар.

Жору с Еленой наверняка арестовали…

Доктор сказал: ни в коем случае не давать ни есть, ни пить.

Силуэт Клима на фоне темно-синего неба за окном. Он прижался небритой щекой к Нининой руке:
— Не бросай меня…
Потом заговорил по-испански — едва слышно, настойчиво, повторяя одни и те же слова, как молитву.

Хмурое утро, ветер, парóм, забитый беженцами. Клим держал Нину в объятиях, стискивал зубы каждый раз, когда судно натыкалось на волны от идущих впереди пароходиков.
— Вот он, наш Свияжск! — воскликнула маленькая монахиня в очках.
Нина повернула голову. Из воды поднимались зеленые берега сказочного острова Буяна. Над белыми церквами ворочались темные тучи, а из прорех в небесах спускалась яркая двойная радуга.


[1] Казанское ханство (1438 — 1552) — феодальное государство в Среднем Поволжье, образовавшееся в результате распада Золотой Орды и завоеванное Иваном IV Грозным.

 

назад   Читать далее

Содержание

Глава 1. Блудный сын
Глава 2. Первая любовь
Глава 3. Благодетель
Глава 4. Старая графиня
Глава 5. Деревня
Глава 6. Танго по-русски
Глава 7. Праздник урожая
Глава 8. Девочка-филигрань
Глава 9. Настоящий большевик
Глава 10. Октябрьский переворот
Глава 11. Наши в городе
Глава 12. Всемирный потоп
Глава 13. Регистрация офицеров
Глава 14. Революционный Петроград
Глава 15. Пираты
Глава 16. Заговорщики
Глава 17. Предательница
Глава 18. Великий мешочный путь
Глава 19. Оппозиционная газета
Глава 20. Изъятие излишков
Глава 21. Китайские бойцы
Глава 22. Мобилизация
Глава 23. Волжская военная флотилия
Глава 24. Взятие Казани
Глава 25. Свияжск
Глава 26. Люцифер
Глава 27. Смысл жизни
Глава 28. Пролетарские поэты
Глава 29. Нижегородская ярмарка
Глава 30. Преферанс
Глава 31. Умение жить
Глава 32. Советский журналист
Глава 33. Графские бриллианты
Глава 34. Матросский университет
Глава 35. Подготовка к побегу
Глава 36. Сейф
Глава 37. Красные агитаторы
Глава 38. Корниловцы
Глава 39. Белая армия
Глава 40. Британский лейтенант
Глава 41. Беспризорники
Глава 42. Военный переводчик
Глава 43. Еврейский вопрос
Глава 44. Объявление в газете
Глава 45. На чердаке
Глава 46. Великое отступление
Глава 47. Подставное лицо
Глава 48. Новороссийская катастрофа
Эпилог

Читать

ibooks

 

 

chitat_online

 

 

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Аргентинец” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Слушать

zaprosit_audioЧтобы получить аудиоверсию романа “Аргентинец” в формате mp3, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.