belyi_shanghai_skachat

Белый Шанхай

Исторические романы > Белый Шанхай

Глава 21

Вещественные доказательства

 

1.

Когда Даниэль снова уехал, Эдна даже обрадовалась: отныне ей не надо было гадать, где и с кем он пропадает.

Правда, теперь ей каждый день приходилось встречаться с отцом, которого отправили в отпуск “до выяснения обстоятельств”. Ему хотелось сочувствия и внимания, и его визиты выматывали Эдне все нервы.

— Русские коммунисты хотят свергнуть законную власть в Шанхае и подбивают китайцев на бунт! — бушевал он, распаляясь все больше и больше. — В Шанхае полно оружия, и, как только представится возможность, коммунисты поднимут восстание. Я предупреждал об этом Стерлинга, но он ничего не желает слушать!

Между тем полицейские, поддержавшие забастовку, рассказали газетчикам о том, как капитан Уайер получал взятки от контрабандистов и отдавал распоряжения не досматривать склады с оружием из Советской России.

Что Эдна могла сказать? “Папа, ты сам во всем виноват”? Но отец никогда и ни в чем не считал себя виновным. Ему казалось, что он олицетворяет прогресс, Британскую Империю и благочестие, а выступать против него могут только дикари и коммунисты-богохульники. Если же ему указывали на факты, то он либо отметал их, либо вспоминал, как мистер Х. или Y. поступали еще хуже. Эту линию самообороны не могли пробить ни логика, ни здравый смысл, ни призывы иметь совесть.

Вскоре Уайера вызвали в Муниципальный Совет на закрытое заседание, посвященное событиям 30 мая. В зале сидели высшие чиновники, богатейшие коммерсанты и наиболее доверенные журналисты иностранных газет. Китайцев туда, разумеется, не пустили.

— Мои враги нарочно подстроили бойню на Нанкин-роуд! — кричал с трибуны Уайер. — Они подкупили демонстрантов, раздав им по пять долларов на брата. Они готовы пойти на все, лишь бы скомпрометировать меня и подточить нашу оборону. Но люди белой расы никогда не уйдут из Китая! Мы построили здесь цивилизацию, и мы не позволим уличным хулиганам диктовать нам свою волю!

Эдна думала, что ее отца поднимут на смех: о да, студенты пошли умирать за пять долларов! Но к ее удивлению речь капитана вызвала бурные аплодисменты: Уайер был совсем не одинок в своих воззрениях. Страх перед огромным, враждебно настроенным Китаем вытворял с колонистами странные фокусы. Им хотелось верить в собственную неуязвимость и исключительность, и они упорно отказывались признавать, что мир изменился, и жить так, как раньше, уже не получится.

Поднявшись на трибуну, Стерлинг поблагодарил капитана Уайера за безупречную службу.

— С забастовкой будет покончено в самое ближайшее время, — пообещал он собравшимся. — Шанхайская промышленность работает на нашем электричестве, и мы отключим энергию всем фабрикантам, которые финансируют забастовщиков. Если они выступают против европейской цивилизации, пусть попробуют обойтись без наших технических достижений.

Речь Стерлинга была встречена с еще большим восторгом. Чиновники и коммерсанты хлопали друг друга по плечам, хохотали и грозились перевешать на фонарях всех организаторов забастовки. А Эдна с горечью думала о том, что в Шанхае к власти пришли совсем уж незатейливые люди — без чувства прошлого и будущего, без горизонтов и без миссии. Сама система была устроена таким образом, что наверх пробивались только те, кто не имел принципов и считал насилие идеальным решением любого вопроса. Разумеется, люди с более тонкой душевной организацией не могли сработаться с ними и уходили в другие сферы, а законодательство, вооруженные силы и казна оставались в руках тех, кто не отличался особой политической мудростью.

shanghai_the_bund

Вид на набережную Банд со стороны реки

Шанхайских правителей ни в коем случае нельзя было назвать глупцами — они прекрасно справлялись с делами, которые не требовали сложных расчетов и исторического предвидения. Они были тактиками, а не стратегами, но в силу должностей принимали именно стратегические решения, медленно, но верно вымывая почву у себя из-под ног.

Уайер был уверен, что после выступления в Муниципальном Совете его снова призовут на службу, но спустя неделю тот самый Стерлинг, который так горячо восторгался заслугами капитана, объявил прессе, что скоро в Международном поселении появится новый комиссар полиции. Уайер же выйдет в отставку и вернется в метрополию.

Взбешенный капитан примчался к Эдне:

— Этот негодяй даже дату прощального обеда назначил, не спросив меня! — заорал он, ворвавшись в кабинет к дочери. — Я знаю, это его Нина Купина настраивает против истинных патриотов Британии! Она втерлась в доверие к Стерлингу, и теперь эта русская дрянь ему дороже, чем все мы вместе взятые!

Эдна нехотя оторвалась от книги.

— Ты прекрасно знаешь, что мисс Купина тут ни при чем.

Лицо Уайера перекосилось.

— О, так ты защищаешь ее?! А как ты посмотришь на эти снимки?

Он вытащил из планшета пачку фотографий и бросил их на письменный стол.

— Я показал их Стерлингу, но его не волнует, что творит эта мерзавка. Может, тебе тоже все равно?

Эдна покосилась на карточки, на которых были изображены Даниэль и его любовница, и бросила всю пачку в мусорную корзину.

— Мне все равно.

2.

Ада очень надеялась, что прислуга Бернаров присоединится к бастующим, и тогда ей предложат место горничной, а если повезет, то и экономки. Но Юнь собрал всех слуг у себя на кухне и сказал, что тот, кто обидит мисси, станет его личным врагом.

— Один мой ученик работает поваром у губернатора, а другой — у главы Зеленой Банды, так что я найду на вас управу, — грозно пообещал старик.

Аде ничего не оставалось, как ждать возвращения мистера Бернара и мечтать о том, что он купит ей ресторан или магазин, чтобы у нее появился надежный источник дохода.

Однажды Сэм ворвался в библиотеку и сунул Аде неровно сложенную пачку фотографий:

— Смотри, что у меня есть! Я выносил мусор из кабинета мисси, а там в корзине вон что лежало!

Ада охнула. Сначала она подумала, что это старые фотографии, сделанные два года назад, когда мистер Бернар ухаживал за Ниной Купиной. Но потом она узнала новую, недавно купленную шляпу Даниэля, да и волосы у Нины были куда длиннее, чем раньше.

— Интересно, откуда взялись эти карточки? — спросил Сэм. — И что теперь с ними делать?

— Я оставлю их себе, — едва слышно отозвалась Ада.

С того дня она потеряла покой. Если мистер Бернар был влюблен в Нину Купину, то зачем он морочил голову Аде и с какой стати подарил ей аэроплан?

Объяснение могло быть только одно: “Авро” был краденый, и Даниэль решил использовать Аду как подставное лицо, чтобы в случае чего свалить на нее вину. Это было идеальное прикрытие: Ада не могла ни продать свою машину, ни воспользоваться ею — она даже не запомнила, где они ее оставили.

Кто поверит, что хозяин подарил своей библиотекарше аэроплан стоимостью в несколько тысяч долларов? Хозяйка точно не вступится за Аду, а про Клима и говорить нечего: она так нагрубила ему в прошлый раз, что он никогда ее не простит.

От беспокойства Ада похудела, и за обедом Юнь стал подливать ей лишний половник супа.

— Ты что, беременная? — спросил он. — Или у тебя глисты завелись?

— Моя двоюродная тетка очень хорошо умеет лечить все болезни, — встрял в разговор Сэм. — К ней даже один мясник ходит бородавки выводить.

— Оставьте меня в покое! — взвыла Ада и убежала к себе в библиотеку.

По вечерам она разглядывала фотографии, принесенные Сэмом, и чуть не плакала от обиды.

Почему мужчины, которые ей нравились, никогда не влюблялись в нее? На одном из снимков Даниэль Бернар целовал руку Нине Купиной и смотрел на нее такими глазами, будто перед ним стояла королева. Что в ней такого особенного? Она же старая — ей почти тридцать лет!

Домовладелец Чэнь сказал Аде, что недавно встретил Клима.

— Он теперь рядом с ипподромом живет — вместе с женой и дочкой. Говорит, что у него все в порядке. Тебе от него привет.
Стало быть, Клим поселился у Нины… Интересно, он знает о том, что она опять наставила ему рога? Судя по всему, нет.

В голове у Ады начал вызревать план: хорошо бы Клим поссорился с женой и вернулся в Дом Надежды! Он умный и наверняка придумает, как можно спастись от Даниэля Бернара.

Раз он передавал Аде привет, то, стало быть, не держит на нее зла. В любом случае с ним надо было поговорить!

3.

Ада поднялась на крыльцо Нининого дома и хотела позвонить, но увидела, что входная дверь слегка приоткрыта. От страха и стеснения у нее тряслись коленки, но, пересилив себя, она вошла внутрь.

Из полукруглого окна под потолком падал косой луч света. В прихожей был беспорядок: зонты, шарфы и перчатки лежали грудой на тумбочке, а под обувницей валялись детские сандалии. Аду поразило, что они были из настоящей кожи — не то что ее собственные парусиновые туфли.

Из-за раздвижных дверей, ведущих в гостиную, послышались сердитые голоса:

— Мисс Нина месяцами задерживала наше жалованье, но мы терпели, потому что хотели помочь ей встать на ноги! — возмущалась какая-то китаянка. — Мы думали, что наша хозяйка не такая, как другие белые! А потом выяснилось, что она прислала русских штрейкбрехеров на фабрики и они свели на нет все, чего мы добились во время забастовки!

— Нина всего лишь хотела помочь своим соотечественникам найти заработок, — холодно отозвался Клим.

— О да, это ее оправдывает! Ваши русские приехали в Шанхай и начали отбирать у нас работу! Это наша земля, а вы тут гости, и вы не имеете права вмешиваться в наши дела! Передайте мисс Нине, что у нее больше нет издательства: и я, и все остальные сотрудники увольняемся.

Двери с грохотом разъехались, и мимо Ады пролетела заплаканная китайская девица. Она торопливо надела шляпку, схватила зонт и выскочила на улицу.

Клим тоже вышел в прихожую и в изумлении уставился на Аду.

— А ты что тут делаешь?

Она уже поняла, что явилась не вовремя.

— А-а… Нина Васильевна дома?

— Нет. А что?

Ада достала из сумки фотографии и передала их Климу. Он распустил их веером и тут же сложил обратно в стопку.

— Где ты это взяла? — тихо спросил он.

— Их выкинула мисс Эдна, а мой друг Сэм дал их мне.

— Иди домой, — проговорил Клим и, сунув Аде фотографии, исчез за раздвижными дверями.

Она совсем растерялась. Клим не пригласил ее пройти, не спросил, как у нее дела, и даже не поблагодарил за предоставленные сведения. Его что — совсем не интересуют подробности?

Ада в досаде швырнула фотографии на пол и вышла на улицу, даже не закрыв за собой дверь. Вот придут к Климу воры, стащат у него всю обувь — будет знать!

4.

Нина засиделась у Стерлинга. Это был полный, белокожий блондин с добродушным лицом. Он носил галстук-бабочку, волосы зачесывал набок, а в его роговые очки были вставлены такие толстые стекла, что за ними не было видно глаз.

Стерлинг рассказал, что к нему опять приходили общественные деятели из числа русских. Между делом они упомянули, что мисс Купина натравливает бандитов на купцов, чтобы те нанимали ее охранников.

— В следующий раз они обвинят меня в полетах на метле, — нервно усмехнулась Нина.

Ей уже казалось, что соотечественники поголовно ее ненавидят. Клим говорил, что она судит по горстке несчастных и потому озлобленных людей, но до Нины доходило только их мнение и она невольно приписывала его всем.

Ей хотелось ощущать себя частью родной стаи, но эта стая не принимала ее — и вовсе не потому, что она была Гадким Утенком, а потому что она оказалась Лебедем. Кто ж из уток захочет плавать рядом с ним и постоянно делать сравнения не в свою пользу?

— Мне плевать на этих дураков! — говорила Нина Стерлингу. — У меня есть семья, успешная фирма и деньги. А что мне еще надо?

— Еще больше денег, разумеется, — улыбался он. — Иначе вы бы проводили время не со мной, а со своим мужем. Но я только приветствую такое стяжательство!

5.

Нина вернулась домой совсем поздно.

Войдя в темную спальню, она скинула халат и голышом забралась к Климу под простыню. Он не двинулся, но по дыханию Нина сразу поняла, что он не спит.

— Я сегодня получила контракт на охрану стоянки муниципальных рикш, — проговорила она, прижимаясь к Климу. — Нам стоит подумать о том, чтобы завести собственное транспортное предприятие. Я уже все подсчитала: коляска стоит сто долларов и служит пять лет, а аренда коляски — доллар в сутки. Если она сломается, за ремонт платит кули, так что прибыль — больше тысячи семисот процентов.

riksha

Китайский рикша

Нина провела пальцами по груди Клима, но он вдруг снял с себя ее ладонь.

У нее екнуло сердце: еще ни разу в жизни он не отказывался от нее.

— Ты обиделся, что я так долго?

— Нет.

— А в чем дело?

— Ни в чем, — отозвался Клим. — Не связывайся с рикшами — это грязный бизнес. Кули в любую погоду бегают по двенадцать часов в день и зарабатывают при этом двадцать центов. Мало кто из этих людей доживает до сорока лет.

— Да ведь их никто не заставляет наниматься ко мне! Тот, кто не может работать головой, работает ногами, и этим кули тоже нужны рабочие места.

Ничего не ответив, Клим поднялся.

— Ты куда? — Нина испуганно села на кровати. — Бог с ними, с рикшами… Если ты против, я не стану ничего открывать.

— У меня горло болит, — отозвался Клим. — Пойду что-нибудь приму.

По шагам Нина догадалась, что он направился не в ванную, где висел аптечный шкафчик, а в комнату к Китти.

Нина ждала Клима десять минут, двадцать… Потом подхватила с пола халат и побежала следом.

В детской горел ночник, а на ковре валялись плюшевые звери. Клим сидел в изножье кроватки — спина сгорблена, локти уперты в колени. У него был такой вид, будто он узнал о чьей-то смерти и все еще не мог в это поверить.

— Папа, дай одеялко! — проговорила Китти во сне.

Он накрыл смуглые ножки.

— И зайца дай.

Дал зайца.

Нина хотела войти, но Клим замахал на нее рукой:

— Иди, иди — разбудишь!

Он так и не вернулся в спальню и ночевал на диване в кабинете. А утром Нина нашла на своем столе конверт с пачкой фотографий и запиской:

Хуа Бинбин рассказала, что твое издательство было на грани банкротства и держалось на плаву только благодаря Даниэлю Бернару.

Я понимаю, что тебе надо было кормить себя и Китти. Но мне все же потребуется некоторое время, чтобы осознать случившееся и решить, как быть дальше.

6.

Блокнот “Для эскизов”

Забастовка сошла на нет: как только китайским фабрикантам перекрыли электричество, они тут же стали ратовать за примирение с иностранцами.

Вожди рабочего движения пропадают без вести, а потом их находят мертвыми на свалках и в заброшенных домах. Все улицы заклеены листовками, в которых говорится, что лидеры профсоюзов прикарманивают забастовочный фонд и нарочно затягивают переговоры.

mingkow_road_shanghai

Улица Минкоу-роуд в Шанхае

В выигрыше от беспорядков остались спекулянты и Зеленая банда. Китайское государство не в состоянии защищать жизнь и имущество граждан, и его место постепенно заняла организованная преступность. Уголовники собирают налоги с подвластных территорий, вершат суд и формируют боевые отряды. Их влияние растет день ото дня, и совладать с Зеленой бандой может только армия. Но наш губернатор берет у бандитов кредиты и потому не собирается с ними воевать, а Великие Державы не хотят устраивать чистки, чтобы не раздувать конфликт с местным населением.

От забастовки также выиграли русские, получившие работу. Наш статус существенно повысился, и мы стали полноценными “белыми дьяволами”.

Теперь уже мало кто из наших говорит о вынужденном примирении с большевиками. Мы обзавелись друзьями и привычками, пристрастились к китайской кухне, собачьим бегам, дешевому массажу, зеленому чаю и поездкам на море. Вспоминая о довоенной России, мы пересыпаем речь английскими и китайскими словами, а местные политические новости интересуют нас больше международных. Можно сказать, что мы пустили корни в Китае.

mashiny_band_1920e_gody

Набережная Банд

У нас с Ниной все “хорошо”: Уайера выслали в метрополию, а об издательстве календарей все забыли. Охранное агентство процветает, я по-прежнему работаю в “Рейтер”, и со стороны кажется, что наша жизнь наконец наладилась.

На самом деле все просто катится под откос. Я уже ничего не чувствую и, кажется, даже думать не могу о Нине, не проклиная себя последними словами.

Она то злится, то плачет, то пытается объяснить, что ее и Даниэля связывала только дружба. Самое невыносимое — она начинает рассказывать о том, куда они ходили и что делали, и каждый раз мне хочется поехать к Дону Фернандо и раздобыть у него револьвер.

Выхода из положения нет. Если я опять сделаю вид, что все в порядке, разве это что-нибудь изменит? Пока я погибал в госпитале и был не в состоянии помочь Нине, она вновь сошлась с мистером Бернаром. Для нее в этом не было ничего ужасного — ведь по натуре она не жена, а куртизанка.

Как я не догадался, что она хотела поехать в Кантон не за мной, а с Даниэлем? Ее коммерческая затея провалилась, а он, видимо, предложил ей место содержанки — чем не выход из неприятной финансовой ситуации?

Я вернулся раньше, и ему немного не повезло. Или, может, я наоборот принял огонь на себя и избавил Даниэля от неприятных сюрпризов в будущем.

Мне нужен угол, нора, место, в которое я могу вернуться с полной уверенностью, что меня будут ждать, и где меня примут, какой я есть. А жить с Ниной — это постоянно сходить с ума при мысли “А не уйдет ли она к другому? Не подумает ли, что я что-то проворонил или в чем-то ошибся, и делать на меня ставку глупо?”

Сегодня Нинино сердце принадлежит мне, завтра — Даниэлю, а послезавтра — кому-нибудь еще. Извините, но мне это не подходит.

Недавно мы пили пиво с Феликсом и он жаловался, что чувствует себя не охранником, а заключенным: ведь он проводит в тюрьме почти все время! У меня возникает схожее чувство: я могу в любой момент “уволиться”, но все равно сижу за решеткой, потому что сам подписал себе приговор.

Я бы ушел от Нины, не оглядываясь, но как быть с Китти? Я ее никогда не брошу, а забрать ее с собой — это лишить ребенка матери и родного дома. Кто будет присматривать за ней, если я целыми днями работаю? Какие-то чужие люди?
Наверное, самое правильное решение — уклоняться от ссор и не требовать многого ни от себя, ни от Нины. Мы друг другу ничего не должны; жизнь — короткая штука, и надо наслаждаться тем, что есть, а не грезить о несбыточном.

Иногда я думаю: а что, если бы не было той проклятой встречи в Линьчэне? Я бы до сих пор работал в “Ежедневных новостях” и, вероятно, встретил бы другую женщину. Не было бы ни войны с Уайером, ни бегства на юг, ни шрама на моей безумной голове… Но если бы все сложилось иначе, Китти бы умерла в день своего рождения.

Я не погиб и не сломался — хотя для этого были все основания. У меня есть ребенок, работа и крыша над головой — разве этого мало? Из пункта “А” в пункт “Б” могут вести тысячи дорог, и кто сказал, что мое счастье должно заключаться в Нине?

7.

В парки Французской концессии китайцы допускались, но только в опрятной, европейского покроя одежде. За порядком следил охранник с пистолетом; он же проверял входные билеты — по двадцать центов штука.

jassfield_park_shanghai

Парк

Клим привел Китти на детскую площадку, но стоило ей появиться у качелей, как белые мамаши подхватили детей и унесли подальше. Грозная Китти с хохотом погналась за ними и, вернувшись, целый час единолично наслаждалась горками и деревянным городком.

— Папа, идем камешки в пруд кидать! — позвала она.

Это лучшее из развлечений: смотреть, как плоский голыш подпрыгивает над водой и исчезает под ветвями ив.

— Кого я вижу! — вдруг раздался знакомый бас.

Клим повернулся: неувядаемый Дон Фернандо шел к нему, раскрыв объятия. В одной руке — шляпа, в другой — мороженое на палочке. В отдалении маячили Одноглазый и телохранители.

— Ба! — воскликнул Дон, завидев Китти. — Ты что, бросил мисс Нину и завел себе китайскую бабу с дитем? Ну и правильно! Китаянки — они надежнее. А если так уж хочется белую девочку, всегда можно к Марте сходить. Она хоть и дерет три шкуры, но у нее все девки чистые — их доктор каждую неделю осматривает.

Клим взял Китти на руки.

— Фернандо, перестань!

Дон показал Китти козу и рассмеялся:

— Ах, какие мы недотроги! Ладно, раз я тебя встретил, давай поговорим о деле. Ты знаешь, кто такая Нелли Мельба?

— Нет, — хмуро отозвался Клим.

Дон подкатил глаза.

— Это же всемирно известное сопрано! Раньше Мельба только в театрах появлялась, куда билетов не достать, а теперь ее каждый дурак может слушать. Понимаешь, куда я клоню?

Клим исподлобья смотрел на Фернандо. Черт знает, что за идеи гуляют в этой неуемной башке!

— Нам радио нужно — вот что! — захохотал Дон. — Здесь, в Шанхае! И знаешь, кто его будет делать? Ты! Я уже помещение снял и передатчик поставил. Как тебе работенка, а?

— У меня уже есть… — начал Клим, но Дон Фернандо ничего не хотел слушать:

— Даже не думай отказываться! Это ведь чудо какое-то — беспроводная телепатия!

 

назад   Читать далее

 

Получить файл

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Белый Шанхай” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.