argentino

Аргентинец

ГЛАВА 43

ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС

 

1.

В Новороссийск уже пришла весна. Тепло и ветрено. Снега нет.

На маленькой грязной станции — одеяла, пеленки, примусы: беженцы жили тут неделями. Здесь и умирали — по залу ходили санитары и ловко переваливали на носилки мертвых. Тиф…

Клим вышел на переполненную вокзальную площадь. Сильный порыв ветра сорвал с его головы фуражку и бросил под ноги стражнику, сидящему на сломанной коновязи.

— Это еще ничего… — усмехнулся тот. — А зимой тут норд-ост заворачивает. Такие ураганы бывают — спасу нет.

— Вы не знаете, где можно снять комнату? — спросил Клим.

Лицо стражника просияло.

— Пятьдесят четвертый! — заорал он, приложив ладонь ко рту.

Грузчик с бляхой на мощной груди показал ему большой палец:

— Порядок!

— Мы тут поспорили, сколько человек спросят о квартире, — добродушно объяснил стражник. — Я говорю: до обеда точно сотня набежит.

Клим огляделся по сторонам: барыни с детьми, офицеры, казаки, калмыки — все толкались, бежали куда-то, месили грязь…

— Все равно люди где-то живут, — произнес Клим. — Значит, квартиры есть.

Стражник пожал плечами:

— Сходи на привоз, поинтересуйся: может, какая вдова и пустит под бок.

Ветер гремел жестяными вывесками, в небе клубились роскошные облака. На тротуарах было так тесно, что люди продвигались вперед, будто в трамвае. Сотни нищих, но стариков очень мало, в основном взрослые и подростки. Ряды крытых телег и сломанных автомобилей — в них жили военные, тут же разводили костры, тут же разделывали конские туши. Мертвецы — кто с огнестрельным ранением, кто целый… на них не обращали внимание, как на сбитых собак у дороги.

Никто не знал, что где находится, но после долгих блужданий по стекающим к морю улочкам Клим все-таки добрался до привоза.

Вдоль каменного забора вплотную стояли арбы, запряженные длиннорогими волами. Запах сырой земли и подгнившей картошки мешался с дымом от жаровень.

— Шашлык! Кому шашлык?

— А вот кому арбузов соленых?

— Пакупай курага! Вкусный, сладкий, как губы джигита!

Здесь продавалось всё — от адмиральских кортиков до апельсинов, от серебристой ставриды до жидкого супа, который торговки наливали в кружки и котелки.

Голубоглазые казачки презрительно торговались с беженками, долго рассматривали на свет рубли-«колокольчики» и, ворча, совали их за голенища мужских сапог. Барахолка, игра в карты, драка, цементная пыль…

Клим подошел к тележке с газетами — пачки «Русского времени», «Свободной речи», «Великой России»… Смысл передовиц: «Ура во что бы то ни стало!»

Листовка «К братьям крестьянам!»:

Вся земля, захваченная во время революции, должна быть возвращена ее законным владельцам. Но учитывая, что озимые уже засеяны, одна треть будущего урожая будет передана государству, вторая — владельцам, а последняя останется у крестьян за их труд.

> Идиоты… Как раз к этому и надо призывать население, когда Белая армия находится на краю гибели!

«Великой Россией» торговал ветхий еврей с заросшими ушами, маленький, сутулый, в картузике.

— Не подскажете, сколько времени? — спросил Клим.

Тот на всякий случай поклонился и ответил — очень подробно и вежливо:

— Господин может выбирать любое из пяти: первое время — наше местное; второе — на кораблях; третье — петроградское, стандартное для железной дороги; четвертое объявляется фабричным гудком для рабочих; пятое — время британской миссии. Так что на часы смотреть не имеет смысла.

Старика звали Зяма Фройман. Он рассказал Климу, что население Новороссийска делится на три категории: городские, казаки и стража. Городскими называли беженцев, вечно ищущих работу, ночлег и пропитание. Казаки, жители окрестных станиц, презирали их и обманывали, как могли. Стража попеременно грабила и тех, и других.

— Вы, как я понимаю, беженец? — спросил Зяма Клима. — Из Нижнего Новгорода приехали? Как же, как же… Ваша Ярмарка мне очень хорошо известна: там с евреев повышенный налог брали, а потом и вовсе закрыли все наши лавки, кроме первогильдейских.

Старик мечтал о Палестине, о еврейском государстве, где не бывает ни черносотенцев, ни погромов.

— Белые очень нас не любят, а с моей внешностью не притвориться русским мужиком. Вы себе не представляете, что творилось на Украине и вообще на юге прошлой зимой — таких погромов не было со времен Богдана Хмельницкого. Они считают, что раз я торгую — стало быть, я богат. Они мне говорят: «Ты нажился на крови и слезах русского народа». Если бы я знал, кому продать кровь и слезы, я бы прекрасно обошелся семейными запасами.

— А что Деникин говорит по поводу погромов? — спросил Клим.

Зяма махнул тонкой ручкой:

— Жаловаться бесполезно. Даже самые добрые офицеры никогда не вступятся за евреев. Они боятся, что люди скажут: «И этот продался жидам». Мой замечательный сын Яша раньше держал в Новороссийске газету, но потом ее реквизировали, и сейчас мой умный ребенок вынужден сидеть в отделе объявлений, потому что во всем городе вы не сыщите мальчика, который разбирается в объявлениях лучше Яши. Отсюда его изгнать не посмели, потому что у русских — я очень извиняюсь — совсем нет понимания такого деликатного дела.

— Я журналист, — сказал Клим. — Как вы думаете, я могу устроиться в Яшину газету?

Зяма с сомнением покачал головой:

— Господин, вы же понимаете, в какие времена мы живем…

— Давайте лучше спросим вашего замечательного сына, — предложил Клим. — Он умный и наверняка что-нибудь присоветует.

2.

Дом Зямы был реквизирован для американского Красного Креста, и владельцы перебрались в подвал. Зямина жена, Ривка, навела там подобие уюта. За длинным верстаком сидели их внуки — ушастые, боязливые подростки-отличники. Они готовили уроки, не отвлекаясь ни на деда, ни на Клима, ни на причитания бабушки:

— Кого ты привел, погибель моя? Это не гость — все гости кончились в моем доме в четырнадцатом году. Я податному инспектору больше обрадуюсь, чем таким гостям!

— Цыть, женщина! — прикрикнул на нее Зяма. — Или я не хозяин тут? Мы будем ждать Яшу со службы.

Чтобы не мозолить глаза Ривке, Клим вышел в заполненный грузовиками двор. Сновали сестры милосердия, у крыльца выстроилась длинная очередь. Клим подошел к американскому морскому пехотинцу из охраны; тот сказал, что почти все иностранцы перебрались на другую сторону бухты, где на территории цементных заводов размещалась британская миссия.

— Новороссийск сдадут? — спросил Клим.

Морпех оглядел из-под ладони горы:

— Здесь сам Бог велел держать оборону — это же естественная крепость. Но все уже сдались — задолго до прихода красных.

Когда Клим вернулся в подвал, Зяма подлетел к нему, схватил за рукав:

— Вы по-английски знаете?! Я видел, как вы с этим американцем говорили. Вот Яша обрадуется! У него к вам разговор будет.

— Какой?

— Сынок мой все вам скажет. Это дело очень щекотливое… Вы у нас оставайтесь; если хотите — спите на верстаке.

Ночлег был найден. Подобревшая Ривка насыпала Климу чашку сухого молока:

— Другой еды нет, а молоко нам дает Красный Крест. Как хорошо, что вы по-иностранному понимаете! Ведь это спасение, честное слово. Учитесь, бестолочи! — прикрикнула она на внуков. — Берите пример с образованного человека.

3.

Яша все не приходил. Помолившись, Фройманы улеглись.

— Забрали в контрразведку, — доносились из темноты всхлипывания Ривки. — И нечего меня утешать! Я знаю, что забрали.

— Не пугай детей — они вырастут заиками! — сердился Зяма. — Яшеньку задержали на службе: без него там как без рук.

Клим заразился всеобщим томительным ожиданием. Верстак был неудобным: «Лежу тут как покойник перед похоронами».

Рядом на сундуке ворочался старший Зямин внук — четырнадцатилетний Сема.

— Не спишь? — шепотом спросил Клим. — Расскажи мне про Новороссийск. Что тут у вас происходит?

Сема передохнул:

— Когда выгнали наших… то есть красных… офицеры собрали матросов, кто не убег, и заставили их яму рыть. Потом перестреляли — полторы тысячи, наверное… Они как рыба бились, пока их не засыпали. Гнить на весь город начали. Тетки к коменданту пошли. «Дозвольте, — говорят, — перезахоронить, а то дюже воняет». А он им: «Да хоть студень из них варите!» Этого коменданта потом в нужнике утопили — руки-ноги целы, а башки нету.

— Молчи! — цыкнула Ривка. — Вы, господин, не слушайте его. Дитё — не понимает.

Как же — «не понимает»… Красных ждали в Новороссийске. Для многих они были той же легендой, сказкой, что и белые для нижегородцев.

«Надеются, что придет своя власть и всем задаст, — думал Клим. — Только они понятия не имеют, чтó это за власть».

4.

— Да откуда я знаю, кто он таков! — услышал он сквозь сон голос Ривки. — Отец твой с привоза привел.

Клим сел. В углу горел масляный светильник. Узкоплечий мужчина — маленький, лысый, трагичный — стаскивал с ног сапоги. Мать совала ему кружку:

— Яшенька, на выпей молочка.

Зяма сидел рядом с сыном и держал его за плечо, будто боялся, что тот опять исчезнет.

Клим подошел к ним:

— Доброй ночи.

— Доброй, доброй… — криво ухмыльнулся Яша, и Клим заметил на его лбу огромную ссадину.

— Опять все деньги отобрали! — запричитала Ривка, подперев щеку ладонью.

— Слушай меня, Яков Фройман, — возбужденно зашептал Зяма и показал на Клима: — Этот молодой человек может говорить по-английски… Его нам сам Бог послал!

Фройманы понимали, что эвакуация им не грозит — у них не было денег, чтобы купить билеты на гражданские пароходы, а попасть на военные даже мечтать не стоило. Оставаться на милость большевиков? Дети, непонятно где нахватавшиеся социалистических идей, считали, что следует ждать красных.

— Я им ничего не говорю, чтобы не пугать, — сказал Яша. — Но когда здесь все рухнет — а это может произойти со дня на день, — в Новороссийске начнется паника, и для евреев безопасно будет только в могиле… К тому же я не уверен, что мне простят «буржуйское прошлое» и службу в белогвардейской газете. У нас в Нью-Йорке есть родственники, они состоятельные люди. Я уверен, что мой двоюродный брат поможет нам перебраться в Америку. Нам надо только связаться с ним.

— Так что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Клим.

— Вот там, в наших комнатах, — Яша ткнул пальцем в потолок, — находится американский Красный Крест. Надо написать их главному прошение, объяснить нашу ситуацию… Они занимаются добрыми делами — они должны взять нас с собой. А когда мы доберемся до Америки, мы уж, конечно, не останемся в долгу.

Клим с сомнением покачал головой. Насколько он мог судить из разговоров, услышанных на привозе, даже князья с деньгами не могли уехать из Новороссийска, что уж говорить об обнищавших евреях?

Но Фройманы не сдавались:

— Вы наша единственная надежда. Составьте прошение! Вдруг начальник Красного Креста сам из Нью-Йорка? Может, он знает нашего Соломона?

— В Нью-Йорке живут миллионы людей…

— Надо попытаться! Мы просили русского переводчика, чтобы он помог нам, но этот молодой человек не любит евреев. Он даже требовал, чтобы нам не давали сухое молоко, а у нас четверо детей. Они растут без матери — ее убили за «шпионаж». Агентам контрразведки полагается половина денег, найденных при задержанном большевике — живом или мертвом.

— Для некоторых это заработок, — дрогнувшим голосом произнес Яша, — подсмотреть, кто с получкой идет, подсунуть коммунистическую листовку и тут же пристрелить… Им ничего за это не бывает.

У Зямы все было готово: лист белой бумаги, остро отточенный карандаш.

— Только, пожалуйста, аккуратней — нельзя, чтобы были помарки, — суетился он. — Американцы — люди очень щепетильные: документ должен выглядеть документом.

Клим чувствовал себя Ванькой Жуковым из чеховского рассказа, который пишет письмо «на деревню дедушке». Фройманы стояли вокруг него и шепотом диктовали, что еще следует указать: свои прежние заслуги, описание богатства Соломона из Нью-Йорка, его почтовый адрес, куда можно направить телеграмму…

Никогда, ни при каких обстоятельствах Красный Крест не будет заниматься бедами здоровых людей в то время, когда в городе полно больных, находящихся в еще более плачевной ситуации. Но разубеждать хозяев было немыслимо.

— Чем я могу расплатиться с вами? — спросил Яша, спрятав драгоценную бумагу в карман.

— Чем хотите, тем и расплачивайтесь, — вздохнул Клим. — У меня нет ни квартиры, ни работы.

— Он хотел спросить, можно ли устроиться к вам в газету, — подсказал Зяма.

Яша насупился:

— Никак нельзя. У нас литераторов складывать некуда, и все столичные, знаменитые… Каждый хочет опубликовать свою писанину, каждому денег подавай, а в газете только четыре полосы.

Внезапно Климу пришла в голову мысль.

— Вы ведь занимаетесь объявлениями? Моя жена пропала без вести, но, может, кто-то слышал о ней?..

— Давайте попробуем поместить объявление в рубрике «Разыскивается», — предложил Яша. — Напечатаем самым крупным шрифтом, чтобы позаметнее было. Денег я с вас не возьму: все равно красные займут город быстрее, чем к нам ревизия явится. А там всё одно пропадать.

 

 

 

назад   Читать далее

Содержание

Глава 1. Блудный сын
Глава 2. Первая любовь
Глава 3. Благодетель
Глава 4. Старая графиня
Глава 5. Деревня
Глава 6. Танго по-русски
Глава 7. Праздник урожая
Глава 8. Девочка-филигрань
Глава 9. Настоящий большевик
Глава 10. Октябрьский переворот
Глава 11. Наши в городе
Глава 12. Всемирный потоп
Глава 13. Регистрация офицеров
Глава 14. Революционный Петроград
Глава 15. Пираты
Глава 16. Заговорщики
Глава 17. Предательница
Глава 18. Великий мешочный путь
Глава 19. Оппозиционная газета
Глава 20. Изъятие излишков
Глава 21. Китайские бойцы
Глава 22. Мобилизация
Глава 23. Волжская военная флотилия
Глава 24. Взятие Казани
Глава 25. Свияжск
Глава 26. Люцифер
Глава 27. Смысл жизни
Глава 28. Пролетарские поэты
Глава 29. Нижегородская ярмарка
Глава 30. Преферанс
Глава 31. Умение жить
Глава 32. Советский журналист
Глава 33. Графские бриллианты
Глава 34. Матросский университет
Глава 35. Подготовка к побегу
Глава 36. Сейф
Глава 37. Красные агитаторы
Глава 38. Корниловцы
Глава 39. Белая армия
Глава 40. Британский лейтенант
Глава 41. Беспризорники
Глава 42. Военный переводчик
Глава 43. Еврейский вопрос
Глава 44. Объявление в газете
Глава 45. На чердаке
Глава 46. Великое отступление
Глава 47. Подставное лицо
Глава 48. Новороссийская катастрофа
Эпилог

Читать

ibooks

 

 

chitat_online

 

 

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Аргентинец” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Слушать

zaprosit_audioЧтобы получить аудиоверсию романа “Аргентинец” в формате mp3, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.