argentino

Аргентинец

ГЛАВА 7

ПРАЗДНИК УРОЖАЯ

 

1

Нина сменила траурное платье на шерстяную юбку и ситцевую кофту в мелкий цветочек, в таком виде и ездила на завод.
В низком каменном здании стояли два станка для чесания льна и восемь, — для прядения. В другом цеху в пыли и грохоте работали солдатки-ткачихи, во флигелях бабы кроили и шили рукавицы и винтовочные ремни. Здесь же ползала голоштанная ребятня. Нина смотрела на чумазых больных детей, хмурилась и обещала работницам завести ясли. Но для этого нужны деньги, а откуда их взять? Дядя Гриша говорил, что сперва надо сменить натяжной механизм, из-за которого рвалось волокно.
Быть владелицей предприятия — это постоянно делать выбор между собственным кошельком, нуждами завода и требованиями работников. Не потратишься на ремонт машин — всё встанет, не прибавишь жалованья ткачихам — они вой поднимут, а то и вовсе разломают оборудование. И кому какое дело, что дома у хозяйки протекают потолки и от сырости обваливается штукатурка?
Крестьяне не считали Нину настоящей барыней, но это было ей на руку: они не видели в ней врага, как в других помещиках. Отголоски крепостного права не до конца выветрились из этих мест: старики помнили, как дед Володи повелел перенести Осинки за версту от барского дома, чтобы «онучами не воняло». Разобрали избы, разломали печи, и потянулись подводы под вопли баб и ругань мужиков.
Нина пыталась представить себе — каково это, когда кто-то решает, где тебе жить, чем заниматься? Захочет барин — выдерет, захочет — продаст в другую губернию. Ждать справедливости не приходилось: полиция всегда была на стороне господ.
Володя пытался благоустроить родовое поместье: он расчищал под пашню новые участки, копал канавы, выписывал дорогие семена и машины. Но при этом никогда не считал, окупится его затея или нет. Он, как и Софья Карловна, презирал деньги, и этим вовсю пользовались мужики и закупщики. Володя не знал ни своих владений, ни их стоимости, ни доходности.
После его смерти Нина продала лесопромышленнику дубовый участок под вырубку: тот предложил пять тысяч, и она, не думая, подписала контракт. Только потом выяснилось, что те дубы стоили никак не меньше тридцати тысяч. Теперь Нина торговалась за все: не уступала даже инокиням, которые покупали у нее смородиновый лист для засолки огурцов.
И все же, что бы она ни делала, закрома господского амбара были пусты, а на скотном дворе, рассчитанном на большое стадо, бродило семь тощих коров. Распропагандированные эсерами крестьяне считали, что господская земля должна перейти тем, кто на ней трудится. Они поделили господские наделы между собой, но из-за нехватки работников те так и остались незасеянными, кроме самых лучших участков. И так было по всей России.

2

После обедни отец Афанасий позвал баб на богоугодное дело — помочь с уборкой хлеба. Бабы, нарядные, цветистые, веселые, отправились на жнивье. Нина пошла посмотреть на работу, не утерпела и тоже попросила серп.
— Э, барыня, да ты не смогешь, — пересмеивались они, но все же показали ей, как надо захватить горсть стеблей и ударить серпом под самый корень, чтобы поменьше пропадало соломы.
Через десять минут Нина устала: вроде простые движения, но все время внаклонку, в монотонном ритме.
Бабы быстро убрали поповский хлеб. Назад пошли с песнями, ввалились во двор к батюшке.
— Ай, милые, ай, любезные бабоньки мои! — хлопотал отец Афанасий и наливал каждой по стаканчику водки.
Матушка приготовила угощение для работниц, напекла черных калиток с творогом, поставила на лед ведра с квасом. На козлах доски, накрытые чистыми полотенцами, в больших тарелках круто посоленные огурцы и жареная рыба с зеленым луком. Запыхавшиеся поповны тащили пироги — с рисом, с капустой, с изюмом, с вареньем; резали их широкими ломтями. Из бутылок лился квас. Кружек и чашек, собранных по избам, не хватало, и их передавали из рук в руки.
Дядя Гриша позвал Нину ужинать на приступки к сараю, откуда всех хорошо было видно.
— Помнишь старого барина Мохова? — спросил он, сворачивая цигарку.
Нина кивнула: Мохов всегда ездил в гости с чемоданом шишек для самовара. Он утверждал, что они у него самые пахучие.
Дядя Гриша закурил:
— Нет больше моховской усадьбы. И соснового бора тоже нет. Все вырубили, да так и оставили: лошадей нет вывозить.
— Зачем же срубили? — нахмурившись, спросила Нина.
— А чего его жалеть? Он помещичий. К моховским мужикам неделю назад явился какой-то тип, назвался революционным матросом и подговорил их разграбить господский дом. Пришли в три ночи с топорами: боялись, вдруг барин будет из ружья палить? А он в город уехал… Так что дом сожгли, коров перерезали, а лебедям на пруду бóшки поскручивали. Они спали, лебеди-то, — бери их голыми руками.
Праздник потух в глазах Нины. Она вспомнила, что после Февральской революции из окон ее дома несколько дней были видны неподвижные столбы дыма над заречьем. Кухарка Клавдия сказала, что это крестьяне жгли барские дома.
Неужели и здесь будет то же самое? Не верилось, просто не верилось… От моховской усадьбы до Осинок — два шага.
У столов гул, хохот. Кто-то из баб заводил песню, но ее обрывали и требовали послать гонца за гармонистом. Дядя Гриша растоптал окурок каблуком. Похлопал Нину по плечу:
— Ты не боись: наши мужики — не моховские. Просто не шатайся нигде одна. И вообще поосторожней.

3

Когда Клим, Жора и Елена приехали в усадьбу, там никого не было. Старик сторож сказал, что все отправились к попу на праздник.
— И мы пойдем! — заявил Жора и помчался менять городской костюм на вышитую косоворотку и парусиновые брюки.
Деревня гуляла: шум, движение, крики… Вдоль улицы ходили девушки в ярких платьях. Перед раскрытыми воротами поповского дома танцевали кадриль. Все фигуры проделывались с молчаливой серьезностью, кавалеры с дамами ловко подбрасывали в рот семечки и сплевывали на сторону шелуху.
Во дворе, перекрывая мелодию кадрили, играл гармонист: подносил гармошку к уху и пускал замысловатые коленца. Перед ним в кругу зрителей два парня отплясывали вприсядку.
— Осыпаются листочки, золотые дни прошли, пожалейте меня, девки, что мне в рекруты идти, — выводил звонкий мальчишеский голос.
Клим напряженно оглядывал толпу. Жора с Еленой то и дело с кем-то здоровались: они всех знали — то просили русобородого парня свозить их на рыбалку, то обещали купить у бабы поросеночка.
На Клима никто не обращал внимания, кроме мальчишек, которые тут же распознали в нем иностранца.
— Гля, гля! — тыкали они в него пальцами. — Шляпа-то какая!
— А пуговицы-то на пинджаке сияют! Вот так барин…
На столах пустые миски, объедки пирогов и залитые рассолом полотенца.
— Частые дожди происходят оттого, что пушки на фронтах больно громко стреляют, и небеса растрясаются, — кричал на весь двор маленький попик, сгребая в кулак редкую, в хлебных крошках бородку. — Надо закон установить, чтобы война с немцами велась только саблями и штыками, потому что от дождей нации страдают в равной мере.
— На-кось, попробуй квашеной капустки! — приставала к Климу попадья. — Жора, барчук-то наш, говорит, ты из-за границы приехал — у вас небось такой не бывает. Я ее постным маслом заправляю, сам митрополит однажды вкушал и нахваливал.
Нины нигде не было видно. Клим наткнулся взглядом на Григория Платоновича: тот сидел на земле, обхватив голову руками, и пьяно раскачивался из стороны в сторону.
— А… и вы тут… — проговорил он, заметив Клима.
— Где Нина Васильевна?
— За леща бьется. — Григорий Платонович показал на поповскую избу.
Клим поднялся на крыльцо и вошел в пахнущие старым деревом полутемные сени. Из раскрытой двери доносились голоса.
Нина сидела боком к маленькому пыльному окошку — и опять была непохожа на себя: простая кофточка с засученными рукавами, через плечо перекинута пышная коса. Нина сердито смотрела на стриженного в скобку мужика, топтавшегося на половике у печки.
— О чем вы договаривались с моим мужем?
— Дык он мне сказал: «Плати, Архип, пятнадцать рубликов в год и можешь ловить рыбу с моей тони».[1] — Пятнадцать?
— Точно так-с.
Нина оперлась на столешницу кулаками:
— А я вчера видела, как твои сыновья на моем участке невод закидывали. При мне две дюжины лещей выудили.
— Дык прикармливаем, ваши сиятельство. Столько денег на это дело изводим — чистое разоренье!
— Разоряться не надо, — насмешливо сказала Нина и вдруг заметила в дверях Клима. Глаза ее сверкнули; она подбежала к нему: — А вот и мой новый арендатор! Я ему тоню сдам. Подыграйте мне! — прошептала она едва слышно.
— Да как же это, ваше сиятельство?! — забеспокоился Архип. — Я три года рыбу прикармливал… Ежели вам моя цена кажется неподходящей, я накинуть могу. Пусть будет двадцать рублей.
— Лещ на базаре трешницу стоит, а в городе — десятку, — напомнила Нина.
— Я сто рублей дам, — с улыбкой сказал Клим.
Архип схватился за сердце:
— Да где ж это видано… Сто пять!
Торговались долго, войдя в раж; поминали святых угодников и грозили друг другу то небесными карами, то судом, то «знакомыми ребятами». Клим уступил, только когда цена дошла до пятисот рублей.
Архип кинул шапку на пол:
— Разорили! Раздели донага! — Но тут же полез за пазуху и, недобро косясь на Клима, отслюнил из толстой пачки две зеленых керенки по двести пятьдесят рублей. — Расписочку извольте!
Нина добыла у попадьи бумагу и карандаш, и, получив свое, Архип выбежал из избы.
Нина еще раз посмотрела на купюры на свет.
Вот он, обещанный крупный улов! С бьющимся сердцем Клим подошел к ней:
— Вроде настоящие?
Она спрятала деньги в карман:
— А вы здорово умеете спорить… Где-то учились?
— В Шанхае довелось поработать в чайной компании. К нам купцы приезжали со всего света.
Закатное солнце падало из окна на Нину: лицо ее оставалось в тени, а руки и грудь в вырезе пестрой кофты казались золотисто-розовыми.
— Спасибо за помощь, — поблагодарила она. — Жора сказал, что вы не собираетесь нас разорять. Я понимаю, вам деньги нужны, но я могу расплатиться только весной… Правда, мне нечего оставить в дополнительный залог, кроме мебели и столового серебра.
Клим смотрел на нее, прикусив губу. Нина торговалась с ним точно так же, как с Архипом.
— Что я буду делать с вашей мебелью?
— Тогда давайте перепишем вексель, — торопливо предложила Нина. — И в марте… нет, лучше в мае… я пришлю вам деньги. Мой друг помог мне получить казенный подряд, так что мы выкрутимся.
— Друг — это Матвей Львович?
Нина удивилась:
— Да. Откуда вы знаете?
— Слухами земля полнится.
— Значит, договорились? Я вернусь в Нижний Новгород, и мы все оформим. Только прямо сейчас я не могу ехать в город — у меня тут дела.
Она нетерпеливо постукивала кольцами об оконную раму.
— Договорились, — ответил Клим.
— Отлично! Ну тогда до свидания.
Нина выбежала в сени. Со двора доносилась пьяная песня:

Какай-та сила тайная
Меня туды влечет,
Какай-та там красавица
В том тереме живет.

Клим провел ладонями по лицу. Получи, авантюрист… Ты подходишь ей, как танго к балалайке. Она будет любезничать с тобой ровно до тех пор, пока ты не погасишь вексель: это все, что ее интересует.
Входная дверь скрипнула, и Нина вновь появилась на пороге:
— Может, вы погостите у нас? Когда вы еще попадете в наши края?
Не обольщайся. Ей просто страшно отпускать тебя назад к присяжным поверенным: они наверняка скажут, что ты сошел с ума, давая ей отсрочку.


[1] Тоня — участок водоема, оборудованный для ловли рыбы.

 

 

назад   Читать далее

Содержание

Глава 1. Блудный сын
Глава 2. Первая любовь
Глава 3. Благодетель
Глава 4. Старая графиня
Глава 5. Деревня
Глава 6. Танго по-русски
Глава 7. Праздник урожая
Глава 8. Девочка-филигрань
Глава 9. Настоящий большевик
Глава 10. Октябрьский переворот
Глава 11. Наши в городе
Глава 12. Всемирный потоп
Глава 13. Регистрация офицеров
Глава 14. Революционный Петроград
Глава 15. Пираты
Глава 16. Заговорщики
Глава 17. Предательница
Глава 18. Великий мешочный путь
Глава 19. Оппозиционная газета
Глава 20. Изъятие излишков
Глава 21. Китайские бойцы
Глава 22. Мобилизация
Глава 23. Волжская военная флотилия
Глава 24. Взятие Казани
Глава 25. Свияжск
Глава 26. Люцифер
Глава 27. Смысл жизни
Глава 28. Пролетарские поэты
Глава 29. Нижегородская ярмарка
Глава 30. Преферанс
Глава 31. Умение жить
Глава 32. Советский журналист
Глава 33. Графские бриллианты
Глава 34. Матросский университет
Глава 35. Подготовка к побегу
Глава 36. Сейф
Глава 37. Красные агитаторы
Глава 38. Корниловцы
Глава 39. Белая армия
Глава 40. Британский лейтенант
Глава 41. Беспризорники
Глава 42. Военный переводчик
Глава 43. Еврейский вопрос
Глава 44. Объявление в газете
Глава 45. На чердаке
Глава 46. Великое отступление
Глава 47. Подставное лицо
Глава 48. Новороссийская катастрофа
Эпилог

Читать

ibooks

 

 

chitat_online

 

 

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Аргентинец” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Слушать

zaprosit_audioЧтобы получить аудиоверсию романа “Аргентинец” в формате mp3, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.