Белый Шанхай

Глава 24

Северный поход

 

1.

Вернувшись в Кантон, Даниэль с головой погрузился в подготовку к Северному походу. Его начало постоянно откладывалось — в первую очередь из-за того, что правое и левое крыло Гоминьдана все никак не могли поделить должности и полномочия. Победил, как всегда, тот, у кого в распоряжении были войска, и к лету 1926 года в руках Чан Кайши сосредоточилась вся полнота военной, гражданской и партийной власти.

Большевиков это, разумеется, не устраивало — слишком уж норовистым был этот тощий бритоголовый китаец, который, в отличие от Сунь Ятсена, не тяготел к идеалам Маркса и Ленина. Будучи последовательным националистом, Чан Кайши постоянно подчеркивал свое китайское происхождение и желание видеть страну полностью независимой.

Большевистские военные советники пытались сместить Чан Кайши и заменить его на более сговорчивого политика, но Даниэль, принимавший самое активное участие в закулисной борьбе, успел шепнуть кое-кому пару слов, и заговорщики были арестованы.

Чан Кайши предъявил Москве ультиматум: либо она не претендует на власть в Китае, либо на союзе между Гоминьданом и коммунистами будет поставлен крест. Большевикам пришлось согласиться, но Даниэль отлично понимал, что они не отступят от своих планов и лишь подождут более удобного момента для нападения.

Вступив в должность главнокомандующего НРА, Чан Кайши немедленно приказал выступать в поход. Даниэль, пилоты и обслуживающий персонал аэродрома одними из первых тронулись в путь, и очень скоро обнаружили, что участвуют не столько в войне, сколько в бессмысленном уничтожении материального и человеческого ресурса.

Голоногие солдаты НРА топали под палящим солнцем через зеленые холмы. Тропы были настолько узкими, что никакая повозка не могла по ним пройти, и все приходилось переносить на руках. Каждая пушка разбиралась на шесть частей, на каждую часть приходилось по четыре носильщика; следом кули тянули боеприпасы — пятьсот снарядов в разномастных ящиках. Бурые пятки месили грязь, пот тек ручьями, колонны растягивались на десятки миль.

Войска преодолевали ущелья по подвесным мостам, и, если ветхие канаты не выдерживали, целые отряды валились вниз, на камни. Холера выкашивала сотни солдат только потому, что в качестве докторов набрали чьих-то родственников, не знавших основ гигиены. Все, на что они были способны, — это устроить религиозную процессию с хлопушками, дабы отогнать злых духов.

НРА спасало то, что у северян дела обстояли еще хуже: губернаторы-милитаристы вовсе не берегли людей и посылали солдат с мечами против пулеметов.

Даниэль ежедневно ругался с Василием Блюхером, главным военным советником из числа большевиков: запаса топлива нет, обоз с запчастями отстал и никто не знает, где его искать… Из карт имелись только двухверстки, на которых маршрут в триста миль занимал десять футов бумаги. Как по ним ориентироваться в небе?

Летчики рвались в бой, и медленное продвижение войск доводило их до исступления. Они подлетали к походным колоннам и проносились мимо на бреющем полете. Со страху пехотинцы палили по аэропланам, но никогда не попадали: необученные, набранные по деревням солдаты не знали принципов баллистики и понятия не имели, для чего нужен ружейный прицел. Меньше половины из них могли попасть по неподвижной мишени, — чего уж говорить об аэропланах?

Русские и китайские командиры хоть и ругали “крылатых богов”, но и не думали их наказывать: высшим прощалось даже то, за что низших давно бы расстреляли.

Безнаказанность еще больше подрывала дисциплину. Подумаешь, Константин посадил аэроплан посреди затопленного рисового поля! Кули как-нибудь вытащат. И наплевать на то, что при этом будет потрачена уйма сил и казенных денег — война все спишет.

Даниэль спасался цинизмом. Он повторял себе, что гражданская война — это такой способ избавить страну от перенаселения, и если китайцы сами себя не жалеют, то он и подавно не будет. Его задача — служить Германии, и он исправно выполнял свой долг: внимательно следил за русскими коллегами и отправлял шифровки с донесениями в Кантон, откуда их пересылали в Берлин.

2.

НРА вышла к Янцзы в районе громадной крепости Учан. В этом месте река разливалась на полмили, и на том берегу смутно виднелись города Ханькоу и Ханьян с их потухшими домнами и трубами военных заводов. Согласно донесениям лазутчиков, тамошняя беднота с нетерпением ждала НРА и уже вовсю грабила дома сбежавших иностранцев.

hanyan_whuhan

Вид на Учан, Ханьян и Ханькоу

От трехградья Ханькоу, Учан и Ханьян можно было вести наступление в направлении Шанхая, но крепость, окруженная мощными средневековыми стенами, отказалась сдаваться на милость победителей. Осадных орудий у Блюхера не было, а стрелять по Учану из легких полевых пушек не имело смысла: снаряды не могли причинить ему ни малейшего вреда.

На рассвете Даниэль и Блюхер поднялись в воздух, чтобы осмотреть позиции. Вода во рву, окружавшем крепость, почти высохла, и он превратился в грязное болото. Море черепичных крыш вздымалось и опускалось по склонам холмов — в Учане жило около полумиллиона человек.

— Придется бомбить! — крикнул сквозь рев мотора Блюхер. — Ну да ладно: мы не вегетарианцы.

wuchang

Город-крепость Учан

В последний день лета начался штурм. Даниэль следил в бинокль, как солдаты лезли на стены по бамбуковым лестницам. Защитники лили на них смолу и валили камни и бревна, и густая грязь во рвах кишела ранеными.

Время от времени кому-то из атакующих удавалось забраться наверх, и тогда над каменными зубцами вздымались огненные облачка от разрывов гранат.

Издалека доносился тяжелый грохот: это летчики сбрасывали на осажденных бомбы. Дикое зрелище: штурм по всем правилам средневековой науки, а в небе — гудящие боевые аэропланы.

Вскоре дым от пожаров заволок все вокруг; командиры опустили бинокли — разглядеть ничего было нельзя. Наконец связной принес радостное известие: бойцы перевалили через стену.

Командиры пожимали друг другу руки; Блюхер — напряженный, с горящими от возбуждения глазами, — курил одну самокрутку за другой.

— Ничего, прорвемся! Ночевать будем в городе.

nra_1925_god

Артиллеристы Национально-революционной армии

Прошел час. Командующий послал к крепости уже трех вестовых, но ни один из них не вернулся.

К вечеру в штаб ввалился летчик с окровавленной повязкой на голове:

— Там ловушка! За внешней стеной все было заминировано.

Блюхер рассчитывал взять крепость слету, но дело кончилось изматывающей осадой. Со стороны реки к крепости подходили джонки с подкреплениями и продовольствием. Солдаты НРА их топили, а схваченных лодочников жестоко пытали, пытаясь узнать, что творится в городе. Сведения были самые противоречивые: одни пленные говорили, что запасов в городе достаточно, другие утверждали, что Учан готов капитулировать.

По приказу Блюхера летчики сбросили холерные нечистоты в пруды, откуда учанцы брали воду, и вскоре в крепости началась эпидемия.
Но победу удалось одержать только тогда, когда один из командиров осажденных согласился открыть ворота — в обмен на большие деньги.

osada_uhani

Пожары в Учане

Блюхер призвал солдат проявить сознательность революционных бойцов, но стоило южанам пробиться в крепость, как начались массовые грабежи и убийства. Единственное, что могли сделать русские командиры, — это записать мужское население Учана в свою армию — дабы восполнить боевые потери.

“Война — штука заразная, — думал Даниэль, глядя на очереди добровольцев перед столами войсковых писарей. — Зимой тут будет нечего есть, так что у населения только два выхода: либо помирать с голоду, либо становиться солдатами и грабить соседей”.

Из Кантона прибыли агитаторы-коммунисты и принялись убеждать народ, что все беды происходят от плохих иностранцев — англичан, японцев, американцев и французов, но если послушать хороших белых людей — таких, как русские, в Китае скоро начнется совсем иная жизнь.

Древнее трехградье было переименовано в Ухань, и туда перебрались штабы коммунистов и партии Гоминьдан. В ноябре 1926 года с большой помпой было объявлено о создании нового национально-революционного правительства.

Все это время Чан Кайши находился в своей ставке в Наньчане, и власть в новой столице захватил его главный политический советник

— Михаил Бородин. Поползли слухи, что русские снова решили отстранить главнокомандующего от дел.

Вскоре Даниэль получил новую шифровку из Берлина: ему предписывалось делать все, чтобы дискредитировать большевиков в глазах правых гоминьдановцев.

Для этого не надо было особо стараться: теперь даже самые наивные видели, куда клонят русские. Михаил Бородин пообещал сделать из Ухани образцовый коммунистический город, где не будет ни частной собственности, ни эксплуатации человека человеком. Чернь бешено ему рукоплескала, а китайские офицеры, члены партии Гоминьдан, в открытую возмущались, что их страна поменяла одних белых узурпаторов на других. А разве за это сражалась НРА?

После напряженного дня, наполненного переговорами и интригами, Даниэль возвращался “домой” — в реквизированный купеческий особняк. Боязливая кухарка подавала ему горшок вареных бобов, и после ужина Даниэль укладывался спать на сломанной хозяйской кровати.

Он доставал из кармана нэцкэ с изображением лисички кицунэ, смотрел на поблескивающую фигурку с девятью хвостами и думал о Нине.

Что с ней стало после его отъезда? Уайер натравил на нее своих людей? Но даже если все обошлось, Нину ждало страшное будущее: когда солдаты НРА ворвутся в Шанхай, озверевшая толпа перебьет всех “белых дьяволов” в иностранных концессиях.

Нина предпочла остаться с Климом Роговым, бежать ей было некуда, и Даниэль ничем не мог ей помочь.

3.

Большевикам казалось, что стоит им взять власть в Ухани, и там сразу настанет коммунистический рай. Но при новых руководителях городское хозяйство полностью развалилось: ничего не работало, преступность росла, и каждый день из трехградья уходили бесчисленные лодки с беженцами.

hanyan-iron-factory

Остановившиеся заводы в Ханьяне

Однако усомниться в коммунистических идеалах никто не смел. К сонму внешних врагов были добавлены внутренние — шпионы, вредители и буржуи, мечтавшие уморить рабочий класс. А кого еще винить в том, что на рынке нет ничего, кроме подгнившего риса?
Денег в казне не хватало даже на содержание госпиталей, и новое правительство решило продать часть военных трофеев в пользу Красного Креста.

Двери старинной усадьбы на окраине Ханькоу были распахнуты, по полу растекалась снежная грязь, нанесенная с улицы, а между столов с предметами искусства бродили хмурые военные. Сокровища, оставшиеся от прежнего правителя, были выгодным приобретением, но никто не решался первым показать, что у него есть деньги: это было равносильно признанию в мародерстве.

Время от времени в залы заглядывали скромно одетые чиновники, сделавшие состояния на подпольной торговле продовольствием и углем. Пронесся слух, что если продаж не будет, Красный Крест снизит цены, и спекулянты терпеливо ждали своего часа.

Даниэль ничего не собирался покупать — он пришел сюда для того, чтобы встретиться со старым другом, прибывшим из Шанхая.

Переходя из зала в зал, он разглядывал вазы цвета неба после дождя; легкие, как дыхание, вышивки и лаковые шкатулки, хранившие секреты многих поколений красавиц.

Наконец в дверях появился Дон Фернандо в компании Одноглазого и телохранителей.

— О, здорово! — гаркнул он и, пожав Даниэлю руку, ткнул толстым пальцем в картину на рисовой бумаге. — Это что за мазня?

Даниэль снисходительного улыбнулся.

— “Шум тени, колеблемой ветром”. Семнадцатый век, династия Мин.

Дон Фернандо поманил к себе Одноглазого:

— Вели, чтобы мне завернули эту “династию”. И вон ту статую с красной мордой тоже.

— Это Гуань-ди, бог боевого братства и праведности, — пояснил Даниэль.

— Э, не… Мне чужих богов не надо, — нахмурился Дон. — А то Святая Дева обидится на меня. Лучше возьму вон ту бабу с дудкой — и, пожалуйста, не говори мне, кто она такая!

Велев Одноглазому отнести покупки в автомобиль, Дон Фернандо поманил Даниэля в засыпанный снегом дворик, посреди которого темнел давно не чищенный пруд.

— Как дела в Шанхае? — спросил Даниэль, поеживаясь: тонкий плащ совсем не спасал от холода.

— Все мечутся, как крысы в пустом ведре, — усмехнулся Фернандо. — Полиция Международного поселения на всякий случай “потеряла в архиве” уголовное дело Чан Кайши — а то вдруг с ним придется вести переговоры?

Даниэль хмыкнул:

— Какая предусмотрительность!

По словам Дона за последние месяцы в Шанхай прибыло больше ста тысяч беженцев, которые спасались не только от НРА, но и от отступающих северян. Из-за наплыва людей и летней засухи цены на продукты выросли почти вдвое, и власти опасались голодного бунта.

— Губернатор совсем ополоумел от страха, — рассказывал Фернандо. — По его приказу стража хватает любого, заподозренного в симпатиях к коммунистам или Гоминьдану. Мест в тюрьмах нет, так что арестованных казнят прямо на улице, а потом засовывают отрубленные головы в клетки и вешают на фонарные столбы.

Дон Фернандо предложил Даниэлю египетскую сигарету с золотым ободком. Тот не курил такие уже несколько месяцев.

— Большевики усвоили уроки всеобщей забастовки, — проговорил Дон, выпуская дым себе под ноги. — Китайцы поднимаются на борьбу, только когда есть жертвы среди мирного населения. А раз так, значит, жертвы надо предоставить. Сейчас в Шанхае создаются отряды рабочих, которые по сигналу пойдут громить иностранные концессии. В ответ Великие Державы высадят в городе войска и перебьют несколько тысяч узкоглазых, а это приведет к восстаниям по всей стране. Большевики надеются их возглавить и на этой волне захватить власть в Китае.

Дон Фернандо заглянул Даниэлю в глаза.

— Я приехал к тебе с поручением от Большеухого Ду.

— Главаря Зеленой банды?

— Его самого. Мы знаем, что у Чан Кайши проблемы с русскими и что он не может в открытую ссориться с ними, потому что они оплачивают его счета. Если Чан Кайши не тронет иностранные концессии и вычистит из своей армии коммунистов, Шанхай сдастся без боя, а у вашего главнокомандующего появится другой источник доходов.

— От торговли опиумом?

— Не только. Великие Державы хотят договориться миром, а это означает международную поддержку и кредиты. Так что сейчас у Чан Кайши есть возможность найти себе более выгодных союзников.

— Я узнаю, готов ли он к переговорам, — пообещал Даниэль.
В тот же вечер он отправил экстренную шифровку в Берлин. Ответ пришел незамедлительно: Даниэль должен был принять участие в переговорах и выяснить все подробности.

Они с Фернандо вылетели в ставку главнокомандующего и вскоре отправились в Шанхай с известием о том, что Чан Кайши с удовольствием выслушает заинтересованные стороны.

назад   Читать далее

 

Получить файл

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Белый Шанхай” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.