• belyi_shanghai_ill
  • belyi_shanghai_1
  • belyi_shanghai_2
  • belyi_shanghai_3
  • belyi_shanghai_4
  • belyi_shanghai_5
  • belyi_shanghai_6
  • belyi_shanghai_7
  • belyi_shanghai_8

Белый Шанхай

роман о русских эмигрантах в Китае

Клим Рогов прибыл в Китай вместе с тысячами белогвардейцев, которые покинули Россию после Гражданской войны. Журналист, умеющий писать только по-русски и по-испански, не мог рассчитывать на успех в Шанхае, однако Клим решил побороть эмигрантское проклятие. Он должен был вернуть себе  былую славу и любовь Нины Купиной — сильной, несносной, ослепительной женщины, ради которой стоило штурмовать неприступные города.

 

 

Читать

chitat_online

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Белый Шанхай” в формате PDF, отправьте запрос на адрес  elvira@baryakina.com

 

Слушать

zaprosit_audioЕсли вы хотите получить аудиокнигу Эльвиры Барякиной “Белый Шанхай”, пришлите запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.




 

 

Видеоролик

 

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ИНТЕРВЬЮ ЖУРНАЛУ “ЭХО ПЛАНЕТЫ”

— Эльвира, как вам пришла в голову мысль написать книгу “Белый Шанхай”? Почему вас заинтересовал именно этот период именно в этой географической точке?

— Все началось с женщины по фамилии Фауст. Звали ее Евгения – она приходилась двоюродной бабушкой моему мужу. В молодости, еще до Второй мировой войны, она жила в Шанхае.

“После революции туда приехали несколько десятков тысяч русских, – рассказывала она. – Это был целый мир, нечто совершенно уникальное. Вдоль реки Хуанпу располагались Французская концессия и Международное поселение, управляемое Великими Державами. Белые люди не подчинялись китайским законам, они создали в Азии почти Париж, почти Нью-Йорк, почти Вавилон. Но потом японцы оккупировали город, а в 1949 году Мао выгнал белых колонизаторов из страны, и старый Шанхай исчез навсегда”.

Несколько лет я вынашивала идею романа, но подступиться к нему было страшновато. О Китае я не знала ни-че-го.

Начала с азов, с учебников по китайской истории. Совершенно случайно нашла в магазине подержанных книг целую стопку довоенных мемуаров людей, живших в Шанхае в 1920-1930е годы: видно, кто-то из стариков собирал их, а потом наследники снесли все к букинистам.

Еще одна замечательная находка – заброшенная библиотека при православной церкви в Лос-Анджелесе. До меня эти книги не перебирали лет десять. Старики-эмигранты уходили из жизни, а молодежь не интересовалась самиздатом, написанным дореволюционным шрифтом. Там, в пыли, в рваных коробках я нашла несколько тонких брошюр, написанных русскими, перебравшимися из Шанхая в Америку.

Много материалов отыскалось в знаменитой Хуверовской башне – архиве при Стэнфордском университете. Там все хранилось на микропленке, и я от руки делала выписки из никогда не публиковавшихся дневников полицейских, служивших в Международном поселении.

Вот из этих лоскутов и был собран “Белый Шанхай”.

— Не общались ли вы с потомками тех, кто имел отношение к «белому» Шанхаю?

— Общалась. Собственно, мой муж — и есть потомок тех белоэмигрантов. Когда Мао велел русским убираться из страны, они оказались перед непростым выбором: либо возвращаться в СССР, либо податься в Южную Америку, в Австралию или в США. Но в Союз ехать было страшно – среди эмигрантов ходили слухи, что репатриантов тут же отправляют в концлагеря или выкидывают в казахских степях – выживайте как хотите.

В США было не достать визу, в Австралию брали только тех, у кого имелась нужная стране специальность и деньги на первое время. Ехать в Аргентину? Но практически никто из русских не говорил по-испански, а как устроишься в новой стране без языка?

У многих эмигрантов не было документов: все эти годы они жили без официальных бумаг или по паспортам Нансена — было такое удостоверение для лиц без гражданства. Расходы на дорогу тоже были не всем по карману. Так и получилось, что те, кто побогаче и побойчее уехали Америку и Австралию, оптимисты вернулись в СССР, а пессимисты отбыли на остров Тубабао в Тихом океане. Там, в диких тропиках, они организовали лагерь беженцев, и только стараниями епископа Иоанна Шанхайского им удалось получить разрешение на въезд в США.

Все это я узнала, общаясь со стариками в православных церквях Калифорнии. Кстати в Сан-Франциско есть маленький, но очень интересный музей русской эмиграции, где я тоже нашла много полезных материалов.

– Я знаю, что вы активно путешествовали по Китаю. Не можете ли вы поподробнее рассказать об этих путешествиях?

– Мне очень помог мой муж. В нашей семье заведено так: я генерирую идеи, а Пол придумывает, как их осуществить. Я сказала ему, в каких городах мне надо побывать: Шанхай, Сучжоу, Нанкин, Ухань и Кантон (нынче он называется Гуанчжоу). Это как раз населенные пункты, в которых разворачиваются действия «Белого Шанхая». Пол организовал тур: чтобы в каждом городе у нас был гид и автомобиль для разъездов. Передвигаться было легко, потому что я заранее догадалась найти нужные книги, скачать старые карты и запастись старинными фотографиями городов, — так что мы знали, где что находится. Для меня важны были детали: запахи, звуки, личные ощущения, которые не найдешь в путеводителях — их надо испытать самой, чтобы потом достоверно передать в книге.

В некоторых городах, например, в исторической части Сучжоу, мало что изменилось: все те же каналы, лодки и храмы. В Шанхае до сих пор сохранились трущобы, есть и район, где восстановлено несколько улиц старого города. Сейчас там туристический центр, и его часто используют для съемок фильмов. А вот в Нанкине практически не на что было смотреть: этот город был разрушен японцами во время Второй мировой войны, так что восстанавливать облик города середины 1920-х пришлось по мемуарам и фотографиям.

– У кого-то из героев этого романа есть реальные прототипы?

– В романе есть исторические личности: например, глава китайской мафии Большеухий Ду, человек, который держал в страхе весь Шанхай. Жена главного политического советника Фаня Бородина, принимавшая активное участие в организации восстания в Шанхае; глава Муниципального совета американец Стерлинг Фессенден, расист и англофил — это далеко не полный перечень реальных людей на страницах романа.

Многих персонажей я нашла в готовом виде. Например, обнаружила в Хуверовской башне мемуары молодого полицейского — полуграмотные, напечатанные под копирку на печатной машинке: вот вам и кадет Феликс Родионов — страстный, мечущийся, непреклонный. Там все уже было — как он охранял китайских каторжников, как посылал письма с угрозами «жидовскому коллективу» газеты, которая осмелилась критиковать Великого князя. Я лишь добавила ему черты парня, который некогда ухаживал за моей подругой, — тот тоже жил в черно-белом мире и тоже по натуре был воином.

Что касается главных героев, Нины Купиной и Клима Рогова, то они во многом списаны с меня и моего мужа. Но, разумеется, не один в один.

Нина очень похожа на меня в возрасте от 25 до 30 лет. Сейчас я намного спокойнее, и, надеюсь, мудрее и терпимее. Упрямство, желание доказать миру, что ты на многое способна — это у нас общее. И нас обоих пугает не возможность поражения, а отсутствие побед.

Мой муж, как и Клим, готов на все ради тех, кого любит. Он может бесконечно возиться с детьми, всем всегда помогает. Но он более замкнут и уж точно не стал бы работать журналистом – это не его стезя.