argentino

Аргентинец

ГЛАВА 35

ПОДГОТОВКА К ПОБЕГУ

 

1.

Весна и начало лета 1919 года прошли в бесконечных хлопотах и ожиданиях. Клим добился того, что ему выделили бывший вагон-часовню под агитационную летучку. Она стояла на запасных путях — вся раскрашенная, как цирковая колесница. Бюрократическая машина вертелась, собирались комиссии, составлялись программы и сметы, но прицепить летучку было не к чему: все исправные паровозы работали на пределе мощности и использовались для перевозки солдат, амуниции и продовольствия.

На Востоке наступал Колчак, на севере — Юденич, на юге — Деникин, на западе бесновались какие-то «батьки»; газеты сообщали, что «кольцо фронтов сужается».

По бешеной суете и панике в большевистских канцеляриях было видно, что дела Советов плохи. Невозможно передать словами сгустившийся воздух ожидания, которым дышал город в эти дни. Все чувства были обострены. Никто не знал точно, в каком направлении двигаются белые, какими силами, кто те проклятые империалисты, что поддерживают их. Нина старалась быть скептичной: год назад во время наступления армии Комуча тоже казалось, что поражение красных неминуемо.

Надо ждать и слушать, следить за словами и взглядами…

Клим сам составил штатное расписание агитационной летучки: по бумагам, обильно украшенным подписями и печатями, доктор Саблин должен был разъяснять красноармейцам, что такое лечебная гигиена; Софье Карловне поручался реквизит; Нине Купиной — отчетность и канцелярия; сам Клим осуществлял идейное руководство.

— Дружно молимся, чтобы Осип не стал проверять наше штатное расписание, — говорил он. — Иначе он тут же поймет, что мы собираемся бежать всей честной компанией.

Ждать, отказывать себе во всем и по крупинке собирать «фонд побега». Серьги Софьи Карловны были проданы, но весной 1919 года рубли окончательно потеряли ценность: Народный банк вовсю печатал «фантики» — а чего стесняться, если деньги в социалистическом государстве все равно отомрут? Их производство стало самой мощной и, пожалуй, единственной развивающейся отраслью: только нехватка бумаги не позволяла разогнаться инфляции на полную мощь.

Клим иронизировал:

— Скоро на столбах появятся объявления: «Продается изящная табакерка для хранения месячного пайка и вместительная тачка для перевозки жалованья».

Шутки шутками, но «фонд побега» надо было в чем-то хранить. Валюта? Но германская марка, франки и фунты тоже обесценивались на глазах из-за послевоенной инфляции. Кроме того, Нина выяснила, что они шуршат, если их прятать в одежду.

— Будут обыскивать — найдут, — сказала она после нескольких экспериментов. — Надо попробовать доллары.

Но если европейскую валюту еще можно было отыскать на Балчуге или в подворотнях у вокзала, то доллары нельзя было купить ни за какие деньги. К тому же постоянно приходилось опасаться провокаторов и фальшивомонетчиков, которых развелось невероятно много. Один раз Саблин умудрился принести домой поддельную купюру с надписью «финанцовый комисар».

Сбережения было решено перевести в спирт. Клим с Саблиным смастерили походную лабораторию с гнездами для мензурок. На каждую Нина приклеила ярлык: «Острожно! Тифозные бактерии!», а на самом ящике написала: «Медицинское имущество исключительной важности».

Долго думали: как быть с одеждой? Покупать или не покупать? С одной стороны, надо брать как можно больше: одежду при случае можно обменять на хлеб. Но с другой стороны, иметь солидный багаж — это нарываться на реквизиторов, которые только и ждут, когда им в лапы попадется очередной «буржуй». В любом случае, Климу и Саблину требовалась военная форма — чтобы их принимали за фронтовиков: по слухам, заградотрядовцы их побаивались.

Сложнее всего было замаскировать Софью Карловну: все ее существо противилось против того, чтобы стать простой, никому не интересной старухой. К тому же после смерти Анны Евгеньевны графиня стала заговариваться.

— Боже мой, у их дворецкого усы! — ахала она после встречи с милиционером в приемной губисполкома. — Где вы видели дворецкого с усами? Он должен носить баки!

Нина пугалась: каково будет с ней в дороге? Вдруг она брякнет что-нибудь и выдаст их?

Софья Карловна то и дело поучала Нину.

— Когда мы ходили на рынок, вы окликнули Клима по имени. Воспитанная дама никогда не повышает голоса. Если она хочет, чтобы ее заметили в толпе, она должна снять шляпку, положить на зонтик и поднять его над головой.

— Софья Карловна, у меня нет ни зонтика, ни шляпки.

— Вот видите, это никуда не годится. И зря вы на меня обижаетесь! Я понимаю, в вашей семье считали, что образование женщинам ни к чему: их дело сидеть дома и заниматься детьми… Но кого вы сможете воспитать, если сами ничего не знаете?

Иногда Нина готова была проклясть тот день, когда Клим встретил графиню. Но что бы они делали без ее бриллиантов? Кроме того, у Софьи Карловны в Париже были влиятельные родственники — они могли помочь с визами и обустройством на новом месте.

2.

Любочка забеременела и решила, что Нина должна служить ей на посылках сейчас и нянькой в будущем.

— Мне будет трудно управиться и с младенцем, и со столовой, — говорила она. — Ты мне поможешь, правда?

Нина ездила с ней покупать то фланель для пеленок, то козу.

— Вдруг у меня молока не будет от нервов? — беспокоилась Любочка. — Надо заранее выбрать подходящее животное. Ты умеешь доить коз? Впрочем, говорят, это нетрудно — научишься.

Любочка на вполне законных основаниях требовала дивидендов за свою доброту. И как ей откажешь? Нина утешала ее, выполняла все, что требовалось, заверяла Любочку, что после беременности ее фигура придет в норму…

— Нет, я стала совсем некрасивой, — всхлипывала та. — Осип не обращает на меня внимания.

Он возвращался домой, ужинал, на расспросы отвечал невпопад, а потом вдруг поднимался и, не дослушав Любочку, шел к Климу:

— Эй, ты дома? Можно к вам?

Нина злилась, что Осип отбирает у нее мужа и заставляет его до утра сидеть за картами, но ничего не могла поделать.

— Царь надеялся, что мы будем воевать ради буржуйских интересов, — распалялся Осип. Клим слушал его, подперев щеку кулаком. — Коли не хочешь стрелять в немецкого рабочего, стало быть, недостаточно любишь Россию… Ведь царь нас совсем за дураков держал, понимаешь? А чем он лучше нас, ну-ка ответь? Вот то-то и оно! Только большевистское государство способно обеспечить всеобщее равенство…

— Да не может государство сделать людей равными! — морщился Клим. — Мы все разные от рождения. Важно не равенство, а равноправие.

Они спорили, ожесточались, но Клим неизменно обращал все в шутку. Осип хмыкал, суровые складки на его лбу разглаживались.

— А ну тебя! Ты кого хочешь заболтаешь.

Клим довольно улыбался и к слову расспрашивал Осипа о военных действиях.

Бои на востоке шли с переменным успехом: весной армия Колчака заняла огромную территорию, но продвижение ее застопорилось, и большевики сумели отбить Уфу. Зато на Южном фронте им пришлось оставить Донбасс и Харьков.

Нина уговаривала Клима не спорить с Осипом:

— Вдруг он обозлится и как-нибудь навредит тебе?

Но Клим считал, что именно споры помогают им находить общий язык.

— Понимаешь, Осип никому не верит и считает, что его все используют. А со мной он чувствует себя в безопасности, потому что знает, чтó от меня ожидать. Ему одиноко, вот он и пробует подружиться.

— Но вы совершенно разные люди!

— Ну и что? Тут главное — искренность и уважение.

— Ты его уважаешь? — удивилась Нина.

— Безусловно.

3.

Беременность давалась Любочке тяжело. Сначала тошнота, потом боли в спине, беспокойство, что она не сможет после родов заниматься столовой и ее кому-нибудь отдадут… Не будет продовольствия — как выкармливать младенца? На Осипа надежды было мало: у него одно на уме — военкомат, карты и споры о политике. Рождение ребенка не радовало его, и он стал относиться к Любочке так, будто она серьезно заболела.

Она пыталась припугнуть его рассказами о том, что Саблин стал особенно внимателен к ней, но Осип не верил, что беременная женщина может кого-то заинтересовать.

— Да ладно выдумывать! — ласково басил он. — Ты хоть в зеркало глянь на себя…

От Любочкиной красоты действительно мало что осталось. Бедра, грудь, шея — все налилось тяжелой полнотой; ни одно кольцо не налезало на пальцы.

— Это пройдет? — допытывалась Любочка у Саблина. — Что ты молчишь? Ты же врач, ты должен знать!

— Это не по моей специальности, — вздыхал Варфоломей Иванович.

Она понимала, что для него невыносимо смотреть на ее живот, но ей так хотелось ободрения, что она продолжала пытать его расспросами.

— Зря ты связалась с Осипом, — как-то сказал Антон Эмильевич. — Это не муж, а черт знает что. Ему и на старшего сына плевать — он его несколько лет не видел; думаю, с младшим будет то же самое.

Любочка плакала:

— Если бы не Осип, мы бы с тобой в этом доме не жили! И никакой столовой бы не было!

— Ну-ну… Ты тут слезу пускаешь, а он где? В карты с Климом дуется. Привела сюда кузена, теперь получай по заслугам. Помнишь, ты жаловалась в детстве, что он все у тебя отбирает? Ничего не изменилось.

Любочка убедила себя, что давно не ревнует Клима, но однажды она проходила по коридору и услышала его голос:

— Если криво пострижешь, меня засмеют скорые на расправу матросы.

Дверь в ванную комнату была приотворена. Накрытый простыней, Клим сидел на низком табурете и старался не шевелиться — Нина подравнивала ему затылок.

— Долго еще? — спросил он.

— Потерпи минуту.

Она сдула с его шеи остриженные вихры, сняла простыню… Любочка никогда не видела его полуголым. Она жадно разглядывала его широкоплечую смуглую спину и отражение в зеркале — покрытую темной шерстью грудь и узкую полоску волосков, сбегающую за пояс брюк.

— По-моему, хорошо получилось, — сказала Нина. — Может, слева чуть-чуть подкоротить?

— Не надо.

Клим вдруг притянул ее к себе.

— Погоди… — ахнула она. — Вдруг кто…

Он приподнял ее и усадил на низкий шкапчик у стены.

У Любочки оборвалось сердце, словно в нем лопнул какой-то сосуд, когда она увидела, как Клим раздвинул колени жены и тесно прижался к ней. Нина обняла его, припала к плечу и вдруг встретилась взглядом с Любочкой.

— Не забудьте все убрать за собой, — сказала та и, пунцовая, с непролитыми слезами на глазах, побрела на кухню.

4.

Она собрала у себя дома все виды любви: любовь-жалость — к Саблину, любовь-страсть — к Осипу, любовь-уважение — к отцу и необъяснимую, горькую, на грани ненависти любовь к Климу. Эта последняя отравляла все остальные любови, заражала их своей безответностью.

Иногда Любочка давала Нине наставления, как ей обращаться с мужем — беречь его, заботиться… Та смотрела недоуменно:

— Ты о чем?

О том, что Любочке до тоски было жаль его — он, дурак такой, все проворонил и выбрал дешевый суррогат вместо подлинного счастья. Она понимала, что стала пренебрежительно относиться к Нине именно потому, что считала ее подделкой, бездарной дублершей. Она нарочно, чтобы подчеркнуть это, предложила ей «теплое» местечко судомойки и помыкала ею, как могла. А сама вспоминала ослепительно-смуглую спину Клима и мрачно признавалась себе: все ее мужчины были лишь попытками найти ему замену.

Любочка ни на что не надеялась. Она решила, что ей достаточно того, что он живет с ней под одной крышей и что он благодарен ей. Они вновь начали обмениваться дразнилками, — как будто не было той злополучной истории с пьяным поцелуем.

Маленькие, ничего не значащие жесты: Клим принес ей шаль и сам накинул на плечи; отправил Осипа спать, когда расстроенная Любочка в третий раз пришла за ним; коснулся ладонью ее живота, когда она предложила: «Хочешь послушать, как ребенок шевелится?»

Клим любил детей, и Нина призналась, что он часто заговаривает о них. Из него вышел бы отличный отец: он бы играл с малышом, рассказывал ему сказки…

Временами Любочка едва удерживалась от того, чтобы выдать Нину чекистам. Но что это изменит? Если Клим потеряет жену, он сразу уедет.

Любочка как-то спросила его, чем он собрался заниматься в будущем.

— Отправлюсь на фронт агитировать красноармейцев, — ответил он.

Но это звучало слишком дико, и Любочка решила, что Клим опять дразнит ее. Теперь, когда путь в Аргентину был ему заказан, надо было придумать, как приковать его к себе. Сделать ему карьеру в России? Обеспечить такой статус, чтобы он и думать забыл о загранице? Но на это у Любочки пока не хватало ни сил, ни возможностей, а предстоящие роды еще больше сковывали ее.

Сам Клим вряд ли смог бы добиться успеха у большевиков: он был слишком прямолинеен — у него что на уме, то и на языке. После скандальной публичной лекции его едва не уволили из Матросского университета, но Любочка устроила все так, чтобы сын ректора попал не на передовую, а в кремлевскую охранную команду, а Клим отделался строгим выговором и запретом на чтение несогласованных материалов.

Любочка понимала, что как только представится возможность, Клим увезет жену из России. Она даже хотела, чтобы Нина забеременела — если бы у нее был младенец, куда бы они поехали? С маленьким ребенком не потаскаешься по вшивым поездам. Эти мечты были невероятно унизительны, но что поделать, если Любочке каждый день — как украденный из столовой хлеб — требовались украденные слова и взгляды Клима?

Она смотрела, как он сидит в кресле и что-то пишет в подаренном ею блокноте, трет густую бровь, над чем-то смеется — опять придумал шутку, но пока не готов ею поделиться…

Ох, мýка смертная! Любочка запиралась в той самой ванной, садилась на тот самый шкапчик и представляла, что обнимает Клима. Тыкалась головой в непросохшие полотенца, проводила по себе ладонями, как будто это были его руки…

 

назад   Читать далее

Содержание

Глава 1. Блудный сын
Глава 2. Первая любовь
Глава 3. Благодетель
Глава 4. Старая графиня
Глава 5. Деревня
Глава 6. Танго по-русски
Глава 7. Праздник урожая
Глава 8. Девочка-филигрань
Глава 9. Настоящий большевик
Глава 10. Октябрьский переворот
Глава 11. Наши в городе
Глава 12. Всемирный потоп
Глава 13. Регистрация офицеров
Глава 14. Революционный Петроград
Глава 15. Пираты
Глава 16. Заговорщики
Глава 17. Предательница
Глава 18. Великий мешочный путь
Глава 19. Оппозиционная газета
Глава 20. Изъятие излишков
Глава 21. Китайские бойцы
Глава 22. Мобилизация
Глава 23. Волжская военная флотилия
Глава 24. Взятие Казани
Глава 25. Свияжск
Глава 26. Люцифер
Глава 27. Смысл жизни
Глава 28. Пролетарские поэты
Глава 29. Нижегородская ярмарка
Глава 30. Преферанс
Глава 31. Умение жить
Глава 32. Советский журналист
Глава 33. Графские бриллианты
Глава 34. Матросский университет
Глава 35. Подготовка к побегу
Глава 36. Сейф
Глава 37. Красные агитаторы
Глава 38. Корниловцы
Глава 39. Белая армия
Глава 40. Британский лейтенант
Глава 41. Беспризорники
Глава 42. Военный переводчик
Глава 43. Еврейский вопрос
Глава 44. Объявление в газете
Глава 45. На чердаке
Глава 46. Великое отступление
Глава 47. Подставное лицо
Глава 48. Новороссийская катастрофа
Эпилог

Читать

ibooks

 

 

chitat_online

 

 

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Аргентинец” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Слушать

zaprosit_audioЧтобы получить аудиоверсию романа “Аргентинец” в формате mp3, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.