spravochnik_pisatelya2

Статьи

Статьи > Интервью

Интервью с ведущей “Нашего радио” Ольгой Максимовой

 

Ольга Максимова — ведущая «шЫзгара Шоу» на «Нашем Радио». За плечами филфак МГУ: романо-германское отделение, скандинавская кафедра — шведский язык как основной; работа на «Авторадио» и радио «Maximum».

Эльвира Барякина: Как вы пришли на радио? Как вообще люди становятся ведущими?

Ольга Максимова: С детского сада я мечтала стать диктором. И все воспитатели прочили мне эту карьеру — работа на радио или ТВ: уж больно выразительно и громко я читала стихи на утренниках.

А попала так: по окончании вуза семейная жизнь начала давать трещину и стало очевидно, что все разговоры супруга на тему «да сиди дома, зачем тебе работать, сделаю всё сам» — абсолютно в пользу бедных. Под эти разговоры денег на пудру и колготки было не выпросить (с тех пор ненавижу колготки).

Кстати, это были ещё те времена, когда на только зародившемся коммерческом радио можно было творить всё, что угодно. А на отдельных радиостанциях, пока играли в эфире миксы, ведущие легко могли даже разнюхаться, уколоться или выпить.

Что касается меня, я пришла в гости на работу к моему однокласснику — бухгалтеру на радиостанции, которую купил знакомый моего тогдашнего мужа. Пришла просто проведать — была общая тусовка. Меня выпустили в эфир в компании с ведущим: надо было прочитать какую-то новость из газеты — мол, на-ка, потрись, детка, о славу. Я справилась.

Это было «Авторадио». А дальше пошло-поехало. Можно ли сказать, что мне этот первый опыт пошёл на пользу? Отчасти да, какой-никакой — но всё же опыт. С другой стороны, в царицах там была диктор отечественного радио, которая меня абсолютно не воспринимала и говорила, скрипя голосом: «Деточка, вот есть люди, которых можно хоть чему-то научить, но вот тебе микрофон ПРОСТО противопоказан».

Было обидно, я много по этому поводу пролила слёз, поэтому, предчувствуя, что она меня вот-вот уволит, отправилась на кастинг ведущих «Радио Maximum» — несмотря на больное горло и простуду. В качестве «демо» у меня была за пять минут написанная на коленке история про собак, которая заканчивалась рассказом про некую породу под названием «венгерская выжла».

Выжла мне загадочным образом помогла выжить в конкурентной борьбе, и я стала ведущей первого коммерческого утреннего радиошоу — многие слушатели до сих пор помнят наши розыгрыши под названием «Жаворонки на проводе».

Э.Б.: Как песни попадают в радиоэфир?

О.М.: Сразу хочу сказать: если вы думаете, что это происходит благодаря личному выбору ведущего (я сейчас не имею в виду спецпрограммы), то это абсолютнейшее заблуждение. Если такое бывает, — это свидетельство непрофессионализма как ведущего, так и радиостанции. А подобные вещи, как ни странно, до сих пор случаются (что для меня — дикость).

Радиостанция, работающая по такому принципу, умрёт в рейтингах, причём очень быстро. А радиоведущий, ставящий в эфир «свои» песни вне и вопреки оговоренного плей-листа, попросту гадит станции и в итоге — себе. (Примечание: «плей-лист» — это перечень песен, которые должны выходить в эфир. — Э.Б.)

Я давным-давно уяснила, что моя работа заключается не в том, чтобы приходить каждое утро в студию и слушать любимую музыку. Это можно сделать дома или в машине. А если ты настолько одержим идеей музыкального образования нации, выкладывай, что тебе нравится, в интернете.

Ведущий в эфире для того, чтобы делать шоу. Для себя делать. Не для руководителя, а чтобы самому не обосраться.

Все приходящие на радиостанцию диски слушает программный директор, который формирует плей-листы. Этот процесс — вне моей компетенции. Не знаю, не умею, не понимаю, но могу сказать, что это настоящее искусство, не имеющее к личным предпочтениям и вкусам никакого отношения. Человек, хорошо и грамотно составляющий плей-листы — на вес золота.

Э.Б.: Кто кому платит: радиостанция певцу за право выпуска в эфир или певец радиостанции за раскрутку?

 

О.М.: Исполнитель или автор за каждую прокрутку его песни в эфире получает, насколько я знаю, авторские отчисления через особую комиссию по авторским правам (специально обученные люди пишут на эту тему ежемесячные отчёты). Могу сказать точно, что «Наше Радио» деньги за ротацию не берёт — вот такие мы чистоплюи.

 

Э.Б.: Занимаются ли сотрудники радио благотворительностью? Допустим, кто-то принес запись неизвестного музыканта, всем очень понравилось, и его начинают активно раскручивать — просто потому, что страна должна знать своих героев.

О.М.: Ну, в этом плане я сама лично помогала многим музыкантам. Принесла в своё время на радио записи покойного Михея: его «Сука-любовь» стала хитом. Помогала грозненским «Мёртвым дельфинам».

Давайте брать шире — в день защиты ребёнка «Наше Радио» перечислило весь доход в пользу одного из питерских детских домов. Если же воспринимать благотворительность как именно «творить благо», то лично у меня есть ещё маленький плюсик для пропуска в рай — я пристроила голодную бездомную кошку в хорошие руки в Питер. Нарекла её Матрёной.

Э.Б.: Были на вашей практике случаи, когда начальство всех собирало и говорило: «Ребята, мы теряем аудиторию»? Если да, то какие меры предпринимались?

О.М.: Такое бывало часто. Думали, в чём проблема, как оживить программу — это нормальный рабочий момент. Меры в каждом отдельном случае бывали разными — иногда убирали рубрики, иногда вводили новые, регулировали количество и качество появлений ведущих в эфире.

Таким образом мы придумали игру «Съедобное-несъедобное». Почему-то руководитель долгое время был против названия, которое я придумала. А оно прижилось — на мой взгляд, очень к месту. И напоминает всем с детства знакомую игру.

Э.Б.: Вам бывает «стыдно за человечество», когда слушатель дозванивается до студии?

О.М.: Вы знаете, если бы я дозвонилась в качестве слушателя в эфир, то я бы не выиграла ни в одном конкурсе. И тому были примеры: иногда коллеги проводили на мне эксперименты в эфире. Дура-дурой. Поэтому я с огромным уважением и благодарностью отношусь к тем, кто звонит в наши игры. Причём с гораздо большим уважением — к тем, кто, по мнению прочих слушателей, «тупит» в эфире. Это порой бывает очень смешно. Наша общая задача (и ведущего, и дозвонившегося) — делать смешно всем, чей приёмник настроен на нашу волну. Честное слово, когда быстро и правильно отвечают на вопросы — это так скушно и нудно.

Э.Б.: По какому принципу отсекаются откровенные полудурки из дозвонившихся? Ведь теоретически человек может крикнуть в прямом эфире все, что угодно. Или звонки подаются в записи?

 

О.М.: Это прямой эфир, и задача редактора заключается в том, чтобы понять: кто на том конце провода. Мы всегда чувствуем, когда там неадекват, и если что, я либо нажму кнопку off, либо выкручусь — уж не сомневайтесь.

Э.Б.: А кто у вас редактор?

О.М.: Редактором у нас нынче Александр Бон. За 10 лет существования «шЫзгары» он уже шестой по счёту. Мы приняли решение ввести его в шоу в качестве дополнительного персонажа. Раньше он работал на челябинской радиостанции ведущим эфира, этнический немец, хорош собой, в прошлом хоккеист и ведущий свингерских вечеринок.

Вещает он, стоя по левую руку от меня. У меня на него есть стёб-управа — если что не так, я говорю ему: «минучччку!» Это из анекдота про то, как внуки рассматривают дедушкин фотоальбом. Дед говорит: мол, воевал во Вторую мировую против немецко-фашистских захватчиков, получил медали и ордена. И тут внуки натыкаются на фотографию, где дед стоит перед взводом СС с поднятой вперёд рукой. Говорят: «Дед, как же так? Ты же на нашей стороне воевал?» Дед: «Вы ничего не понимаете. Дело было так: пришли немцы в деревню, собрались грабить, убивать, насильничать. Все мужики, бабы, дети со страху по погребам попрятались. И только я нашёл смелость, вышел, поднял руку и сказал: «Та-а-ак, минууууточку!»

Э.Б.: Как на деле происходит работа в эфире? У вас рядом с пультом лежит гора дисков, и вы выбираете, что ставить, пока идет другая композиция или реклама?

 

О.М.: Что вы, это вчерашний день. Музыка идёт с компьютера и я могу выбирать более удобные мне по хронометражу песни. Диски давно в прошлом у современных радиостанций. Реклама — тоже с компьютера, всё стало гораздо проще.

Э.Б.: А каким образом подключаются информационные ведущие? Они тут же, в эфирной студии сидят? Или это запись?

О.М.: В нашем утреннем режиме — «живой» информационный ведущий. Сидит в соседней студии, отделённой от нас стеклом.

Э.Б.: Кто придумывает темы для эфира? Пишутся ли какие-то заготовки — или все работает на импровизации?

 

О.М.: Каждое утро после эфира мы собираемся на общее шЫзгара-собрание и планируем тему на следующий день. Она может поменяться в зависимости от внезапной актуальности. Всё остальное — импровизация.