argentino

Аргентинец

ГЛАВА 42

ВОЕННЫЙ ПЕРЕВОДЧИК

 

1.

 

Спасители приехали к Климу и Эдди на танке. Огромный стальной ящик в заклепках снес ворота и подкатил к крыльцу. Гарь, лязг гусениц, на засыпанной снегом дорожке — черные ребристые следы. Из гремящего нутра выбрался человек в британской форме.

— Парни, тут наверняка есть печка! — заорал он по-английски и побежал к крыльцу. Следом из танка выбрались еще пятеро. Эдди не мог поверить своему счастью — это были те самые ребята, которым он помогал устраивать показательный танковый бой для новороссийской публики.

— Откуда вы тут взялись? — спросил он, когда его понесли к танку.

Капитан Прайд объяснил, что английский поезд передвигался вместе с Добровольческой армией. По мере надобности танкисты спускали машины с платформ и гоняли красных. Танки наводили ужас на недавно мобилизованных деревенских мужиков, и серьезный бой приключился только один раз. Красные дрались с таким остервенением, что англичане диву давались: ну нельзя же с одной винтовкой на броню лезть! Столько людей положили… Потом из рассказа пленных выяснилось, что это были курсанты из Твери: их убедили, что танки у белых поддельные — крашенная под цвет стали фанера, ткни штыком — она и развалится.

Танки не могли передвигаться самостоятельно на длительные расстояния, поэтому они никогда не забирались далеко от железной дороги. Их берегли: машины дорого стоили, случись что — как их вывозить с поля боя? где чинить?

Танкисты жили в переоборудованных товарных вагонах, и там по ночам стоял жуткий холод. Капитан Прайд решил, что им нужна небольшая печка. Он издали увидел густой бурый дым, поднимающийся над деревьями, посмотрел в бинокль: вроде крыша дома с европейской архитектурой, значит, там может быть плита или камин, а не огромная печь, какие устанавливают в русских избах. Прайд велел машинисту остановить поезд и отправился на добычу.

— У нас не было настоящих дров, и Клим разжег в камине сломанную мебель, — объяснил Эдди. — Этот парень спас меня: сделал из камней болеадорас — такой аргентинский метательный снаряд. Он ими зайцев подбивал — они на наш огород прибегали.

Капитан Прайд долго тряс руку Климу.

— Cколько вы тут продержались?

— Не знаю. Мы давно потеряли счет времени.

Танкисты выломали камин из стены, довезли на танке до железной дороги и, разобрав крышу, поставили в вагон.

— Тепло будет, как у моей мамы в гостиной, — сказал Прайд. — А пулеметные инструкторы все задницы себе отморозят! Отказались нам помогать? Теперь мы их погреться не пустим.

Он вызвал Клима к себе:

— Где вы учили английский?

— Сперва дома с гувернером, потом в английской миссии в Тегеране, потом в Шанхае.

— Хотите нам переводить?

Прайд рассказал, что на прошлой станции им пришлось отдать под трибунал половину денщиков и переводчика после того, как выяснилось, что они продавали с поезда все, что плохо лежало, от офицерских ботинок до танкового двигателя системы «Рикардо».

— Беда у нас с переводом! — горячился Прайд. — Мы пытались русских нанимать — так они либо воры, либо языка не знают. Прислали нам эмигрантов-евреев с Ист-Энда — еще хуже получилось: русские их так ненавидят, что отказываются с ними говорить, одного прямо на наших глазах застрелили. Тем нашим, кто в школе учил французский, еще повезло — они кое-как могут объясниться с русскими из благородных сословий. А мне-то что с этого? Я за всю войну только одну фразу выучил по-французски: Ça coûte combien? — «Сколько стоит?» Ну… чтоб уличных девок спрашивать.

— Я не очень хорошо знаю военную терминологию, — признался Клим.

— Нам оно и не надо, — отмахнулся Прайд. — Это инструкторам приходится объясняться с русскими насчет устройства пулеметов. А у нас сейчас одна забота — нанять прачек, чтобы они штаны нам постирали: денщиков-то нет.

Клим подписал контракт и его поставили на довольствие.

2.

Клим переводил Прайду депешу за депешей: Юденич на Севере разбит, Колчак оставил Омск. В середине ноября Красная армия взяла станцию Касторное — важный железнодорожный пункт. Стало ясно, что до Москвы белым не дойти.

В народе их называли «гастролеры»: они нигде не задерживались надолго. Налетят, перебьют красный гарнизон, соберут народ:

— Граждане, вы свободны, Россия спасена! — И дальше пойдут, прихватив добро, принятое от «благодарного населения».

Сколько раз Клим видел грандиозную, упоительную картину грабежа: солдаты бегали от вагона к вагону, сбивали прикладами замки, срывали пломбы.

— Братцы! Белье! Подштанники!

— А здесь артиллерийские хомуты!

— Седла! Седла! Зови наших!

Полковой батюшка колотил мародеров зонтиком:

— Не тронь! Грех это! Не сметь!

Его толкали в грязь.

Белые заставляли мужиков перевозить добычу и долго не отпускали их, уводя все дальше от дома. Денег не платили, коней не кормили. Иной готов был плюнуть и обменять свою хорошую лошадь на раненую, лишь бы вернуться в родную деревню. А там уже хозяйничал новый комиссар — присланный взамен повешенного:

— Граждане, ваши оковы пали, занимается утро нового дня!

Добровольцы теряли солдат и обрастали беженцами; люди везли скарб, гнали стада.

— Я не понимаю, почему мы не продолжили наступление на Москву, — пожимал плечами капитан Прайд. — Впрочем, командованию лучше знать.

Всё было видно невооруженным глазом: Добровольческая армия как предприятие обанкротилась. Ей не хватило ресурсов — ни материальных, ни человеческих.

Грустная нелепица: Первый корниловский полк захватил две сотни пленных, офицер выстроил их в шеренгу:

— Здорово, сволочь!

— Здравия желаем, ваше благородие!

— Из вас будет сформирован запасной батальон. Мы воюем за единую и неделимую Россию, и всякий честный человек должен присоединиться к святому Белому делу…

Через пару дней пленных посылали против вчерашних товарищей, а они при первой возможности опять сдавались — теперь уже красным. Некоторые по пять-шесть раз умудрялись переходить из рук в руки.

Белая армия отступала потому, что без подкреплений сражаться невозможно. Бои — из месяца в месяц, до отупения, до полного истощения сил. Паек — гнилые сухари, всё остальное надо отбирать у местных жителей. Добровольцы прекрасно понимали, что на помощь никто не придет. Постепенно ими овладевало отчаяние, близкое к равнодушию. Когда легкие сотрясает застарелый бронхит, когда у тебя погибли все друзья, а желудок воет от голода, единственное, что ты можешь испытывать, — это лютую ненависть к тем, кто засел в тылу и выжил за твой счет.

grekov_tank

3.

Большей частью английский поезд стоял на запасных путях. Танки уже не спускали с платформ — не было горючего. В вагонах англичан царило нервное веселье, весьма похожее на то, что Клим наблюдал в притоне картежников в трактире Лукина. Куда больше борьбы с большевиками танкистов занимала партизанская война с пулеметными и артиллерийскими инструкторами из соседнего вагона. Танкисты величали их «классными дамами», а сами с гордостью носили имя «тушенки».

— О, мясо из консервных банок пожаловало! — орали инструкторы, завидя врагов.

Те, дурачась, делали реверансы:

— Добрый день, мадам! Как прошли ваши уроки?

Инструкторы тоже сидели без дела: если в первые месяцы войны их еще посылали в русские части, чтобы показать, как справляться с британской техникой, то сейчас о них никто не вспоминал.

Танкисты и инструкторы соревновались во всем — от стрельбы по бутылкам до дружеских матчей по боксу. Перемирие заключалось, только когда курьерский поезд привозил французские журналы — L’Illustration и La Vie Parisienne. Из-за картинок с девушками велась бешеная торговля, особенно если попадались красивые — с декольте и чтоб ножки было видно.

В глубине души каждый терзался вопросами: «Что мы тут делаем? Кому мы вообще нужны?» Физически Клим окреп — кормежка у англичан была отменная: какие хочешь консервы — от сгущенки до говядины в собственном соку; но все эти месяцы он скорее не жил, а терпел жизнь.

Все, что от него требовалось, — это переводить новости, командовать вновь нанятыми денщиками и помогать в мимолетных сердечных делах. Инструкторы бешено завидовали танкистам из-за Клима и то и дело просили его «в аренду». Прайд заламывал немыслимые цены:

— Пожалуй, ящик виски сойдет. Хотя можете принести мне новый самовар.

За время путешествия он собрал целую коллекцию русских самоваров; она хранилась в вагоне с боеприпасами — под усиленным надзором конвойных.

Инструкторы потешались над ним:

— Большевики рано или поздно взорвут наш поезд, и твои самовары, Прайд, разлетятся по округе. Русские запишут в хрониках: в тысяча девятьсот девятнадцатом году в небе наблюдалось удивительное явление — самоварный дождь.

Вечерами танкисты собирались в «салоне с камином». Клим пил вместе с ними, смеялся над сальными шутками и все смотрел на карту на стене: траурная линия железной дороги вела на юг — через Ростов и Екатеринодар до самого Новороссийска. А вдруг Нина сбежала от красных и все-таки добралась туда?

Хотя какой смысл себя обманывать? Ему никогда не найти жену. Если Нине несказанно повезло и Осип пощадил ее, если ее не убили и не ранили по дороге, она давно уехала из России. Куда — бог весть. Может, во Францию, а может, и нет. Она, в любом случае, думала, что Клим погиб, и не ждала его.

Сознание металось, как запертый зверь, билось о стены и не находило выхода.

— Э, да у тебя меланхолия, — говорил Прайд, заглядывая Климу в глаза. — Я видал такое на фронте. Давай кружку — я тебе рому плесну.

4.

Клим зашел к Эдди в вагон-лазарет:

— Как ты?

Тот отложил газету.

— Вот, собственно, и всё… — произнес он и принялся насвистывать It’s a Long Way to Tipperary. — Мы едем домой.

— В смысле? — не понял Клим.

Эдди протянул ему газету. Британский премьер-министр Ллойд Джордж в речи на банкете в лондонской ратуше заявил: «Мы не можем позволить себе продолжать такую дорогостоящую интервенцию в бесконечной Гражданской войне». Для ведения эффективных боевых действий Англия должна прислать в Россию четыреста тысяч солдат, что совершенно немыслимо. Рано или поздно красный режим падет, но генерал Деникин — это не тот лидер, который способен возглавить антибольшевистскую кампанию. Если бы за ним действительно стоял российский народ, большевики никогда бы не смогли его одолеть.

— Ерунда, конечно… — усмехнулся Эдди. — Как будто победа в бою — это что-то вроде голосования. Но теперь мы будем выступать исключительно в роли наблюдателей.

5.

Известия о том, что Великобритания прекращает снабжение, повергла белых в ужас. Все чаще звучали призывы сменить старорежимного Деникина на блестящего кавалерийского генерала Врангеля. По всему Кавказу кипели политические страсти, кубанские казаки отказывались поддерживать добровольцев, если им не пообещают независимость.

Отступление превратилось в бегство. Англичане справляли Рождество посреди степи: паровоз встал. За окном насколько хватало глаз — шелковая белая равнина и бархатная звездная ночь. Камин растопили прикладами от сломанных винтовок; все по очереди вертели ручку фонаря-жужжалки. Праздничный банкет был скорее вечером воспоминаний:

— Моя мама делала телячий рубец с потрохами, — рассказывал капитан Прайд, вскрывая банку опостылевшей тушенки. — Мы так объедались, что едва могли ворочаться.

Эдди разлил виски по кружкам:

— А у нас подавали индейку. А еще яблочный и тыквенный пироги…

Говяжьи ребра, молодая картошка пяти сортов, йоркширский пудинг, который просто тает во рту…

— Джентльмены, заткнитесь, пожалуйста!

Но разговоры продолжались:

— Фаршированный гусь… Омлет с ветчиной…

Эдди поднял кружку:

— Помните, как мы пили за Рождество в Москве?

Лязгнула дверь и в салон вошел проводник.

— Паровоз починили, но мы не можем развести пары, — перевел Клим. — Начальник поезда просит всех помочь наполнить тендер снегом.

— Сейчас выпьем и придем, — отозвался капитан Прайд. — С праздником, джентльмены! Желаю вам приятного Рождества и счастливого тысяча девятьсот двадцатого года!

Все, кто мог стоять на ногах, до утра таскали снег — ведрами, сумками, плащ-палатками. Ведро снега таяло и превращалось в несколько чашек воды.

Поезд кое-как дотащился до Ростова. Подъездные пути были забиты, беженцы штурмом брали вагоны, надеясь уехать на юг.

Капитан Прайд расставил пулеметчиков и велел стрелять, если кто-нибудь попытается влезть в английский поезд.

Они с Климом до вечера колесили по разворошенному истеричному городу — никто не знал, где штаб, где командование; телеграф не работал — провода уже перерезали.

— Красные на подходе? — спросил Клим ошалевшего полковника, командующего погрузкой лошадей.

— Очнулись — да они с минуты на минуту тут будут!

Клим перевел его слова капитану. Прайд побелел:

— Нам нужен другой паровоз. На нашей развалюхе мы и десяти миль не протянем.

Вокруг депо ржавело целое кладбище издохших паровозов. Исправных нельзя было достать — ни за деньги, ни за посулы тушенки. Прайд вернулся к начальнику депо с солдатами и выстроил всех служащих у стены.

— Переведите, — велел он Климу, — если у меня не будет транспорта, я всех расстреляю.

— Да что я, рожу его, что ли?! — надрывался начальник депо.

Солдаты взяли карабины на изготовку.

— Капитан Прайд! Капитан Прайд! — По шпалам мчался один из инструкторов. — У нас есть маневренный паровоз! Мы встретили наших из ростовской миссии: они эвакуируются и берут нас с собой! Но в поезде только два вагона — паровоз больше не тянет.

Прайд велел бросить всё — танки, арсенал, свои ненаглядные самовары…

— Будем спасать людей.

Обслуживающий персонал тоже было решено оставить.

— У ростовцев есть свой переводчик из англичан, — сказал Прайд Климу. — Если я возьму тебя, у меня не будет причины отказать остальным русским.

Клим сказал, что прекрасно всё понимает. Эдди высунулся из двери вагона и сунул ему в руку комок мятых купюр:

— Держи, мы тут с ребятами собрали по карманам… — У него тряслись губы. — Чувствуем себя последним дерьмом… Извини, что так вышло…

6.

Черная, жуткая толпа военных и беженцев перебиралась по льду на другой берег Дона.

— Во буржуйская сила драпает! — сказал беспризорник, сидевший на вмерзшей в землю лодке.

У этих «буржуев» не было ни копейки — и у тех, кто до революции танцевал вальсы на паркете, и у тех, кто ворочал тюки на пристанях. Непонятно было: куда они идут? где остановятся? что будут есть?

Митрофан Греков. "Отступление деникинцев"

Вдоль железной дороги на несколько верст растянулся калмыцкий табор. Заморенные бескормицей лошади, огромные, забрызганные грязью верблюды со скатавшейся шерстью… Сморщившиеся синегубые дети, окоченевшие старики, женщины с пустыми, уже ничего не выражающими лицами…

Было непонятно, почему белые не в состоянии наладить оборону? Откуда это всеобщее неверие в совместные действия? Каждый по-нищенски был готов убивать за мерзлую морковь, за возможность сидеть в санях, а не идти, за место в теплой хате, а не в сугробе.

Клим подчинялся законам беженской стаи: был нейтральным и незаметным, — иначе не добраться до Новороссийска, до кораблей, до спасения, которое непонятно на кой черт было нужно.

Ему опять повезло — он был тепло одет и у него имелись деньги. Но по ночам после долгих переходов у него, как и у остальных, начинались галлюцинации: охапки роз на истоптанном снегу. Их видели все — чудесное массовое помешательство: идти по ковру из бело-розовых умопомрачительно пахнущих цветов.

У Клима была и его личная, еще более возвышенная галлюцинация. Жена являлась к нему в синем платье с переливающейся вышивкой на груди, с кудрями, заколотыми резным гребнем. Он специально вызывал ее и настолько забывался, что иногда, как слепой, наталкивался на людей.

Вкалывать подкожно, вливать внутривенно — в дозах, намного больше разумных. Снаружи ты законченный неврастеник, с вывихнутым чувством юмора, с подбитым ощущением реальности, который не запил только потому, что денег жалко на водку. А внутри у тебя танго, театр «Колон» в дни премьеры, огни и флаги… И плевать, что Буэнос-Айрес оскотинился, как и все вокруг: ты все равно туда не вернешься и не увидишь его позора.

«Нина, потанцуй со мной. Рисовать тобой танго-узоры, обнимать тебя бережно, просто быть рядом — это самое лучшее, что со мной приключилось». Галлюцинации — благословение: если перестаешь понимать, что реально, а что нет, то не приходишь в ужас при виде раздетых детских трупов, выброшенных из окон поездов; не возмущаешься, отыскав в оставленном штабном вагоне бархатную мебель и чучело тигра.

Красные наступали. Морозы мешали их конникам догнать и порубить шашками беженцев, но они же выкашивали ряды белых. Ходили слухи, что где-то в степи замерзли шесть тысяч казаков генерала Павлова: красные утром вылезли из теплых хат, а вокруг — обледенелые мертвецы.

Митрофан Греков "Замерзшие казаки генерала Павлова"

Города, станицы, хутора — весь путь до Екатеринодара Клим проделал пешком, и только там ему удалось втиснуться в истерзанный поезд. Счастливцы победно храпели на полках, прочие спали стоя, мотая головами. Поезд долго вихлял между горными кручами, нырял в тоннели, тащился то вверх, то вниз. Солнце вставало, и разрисованные снегом горы меняли цвета — от пурпурного до золотого.

 

 

назад   Читать далее

Содержание

Глава 1. Блудный сын
Глава 2. Первая любовь
Глава 3. Благодетель
Глава 4. Старая графиня
Глава 5. Деревня
Глава 6. Танго по-русски
Глава 7. Праздник урожая
Глава 8. Девочка-филигрань
Глава 9. Настоящий большевик
Глава 10. Октябрьский переворот
Глава 11. Наши в городе
Глава 12. Всемирный потоп
Глава 13. Регистрация офицеров
Глава 14. Революционный Петроград
Глава 15. Пираты
Глава 16. Заговорщики
Глава 17. Предательница
Глава 18. Великий мешочный путь
Глава 19. Оппозиционная газета
Глава 20. Изъятие излишков
Глава 21. Китайские бойцы
Глава 22. Мобилизация
Глава 23. Волжская военная флотилия
Глава 24. Взятие Казани
Глава 25. Свияжск
Глава 26. Люцифер
Глава 27. Смысл жизни
Глава 28. Пролетарские поэты
Глава 29. Нижегородская ярмарка
Глава 30. Преферанс
Глава 31. Умение жить
Глава 32. Советский журналист
Глава 33. Графские бриллианты
Глава 34. Матросский университет
Глава 35. Подготовка к побегу
Глава 36. Сейф
Глава 37. Красные агитаторы
Глава 38. Корниловцы
Глава 39. Белая армия
Глава 40. Британский лейтенант
Глава 41. Беспризорники
Глава 42. Военный переводчик
Глава 43. Еврейский вопрос
Глава 44. Объявление в газете
Глава 45. На чердаке
Глава 46. Великое отступление
Глава 47. Подставное лицо
Глава 48. Новороссийская катастрофа
Эпилог

Читать

ibooks

 

 

chitat_online

 

 

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Аргентинец” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Слушать

zaprosit_audioЧтобы получить аудиоверсию романа “Аргентинец” в формате mp3, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.