argentino

Аргентинец

ГЛАВА 22.

МОБИЛИЗАЦИЯ

 

1

Бывает внезапное счастье — отмена приговора, чудесное исцеление, выигрыш в лотерею… Нина получила телеграмму от Клима. Она показывала ее Елене, Жоре и дяде Грише, перечитывала и хохотала:
— А вы говорили, что он меня бросил! Еще ругать смели…
— Все равно негоже было пускать его в дом, — ворчал дядя Гриша. — Срам на всю губернию!
Нина из озорства наклонялась к нему и шептала:
— А ты сам разве не таскался к Варваре до женитьбы? Таскался — она мне говорила.
— Так я мужчина, а ты баба и должна скромность блюсти!
— Варваре это скажи: она тебя сковородкой побьет.
Дядя Гриша хватался за голову.
— Ну молодежь пошла — ни стыда ни совести!
Вечерами Нина кружила, босая, по спальне, бросалась к зеркалу — рассматривала себя: хороша ли? Не изменилась с тех пор, как Клим уехал? Запрыгивала коленями на кровать и, раскинув руки, бросалась в подушки.
Былые страдания по поводу «а что скажут соседи?» теперь казались несусветной глупостью: какая разница, что о тебе думают люди, которых ты не уважаешь? Она любила Клима и своих родных и готова была тратить время только на них.
Она совсем сдружилась с братом и Еленой; им нравилось садиться на маленький диванчик в библиотеке, чтоб было тесно и неудобно, но хорошо оттого, что они вместе. Гуляли в Александровском саду, ходили в синематограф, но глядели не столько на экран, сколько на публику и сдавленно хихикали в самых патетических местах.
Копались в огороде, разведенном под окнами, и очень гордились своими огурцами и редиской; стояли за кооперативным прилавком и по заранее условленному паролю отпускали неучтенный товар — от сухого молока до гвоздей. Им несказанно везло: их ни разу не ловили, даже не останавливали на улице для проверки документов. В отличие от многих, они были сыты и не болели.
После восстания чехословацкого корпуса Россия зажглась от края до края. Бунтовали крестьяне, на юге красных громили казаки и Добровольческая армия, в Поволжье и вдоль Транссибирской магистрали дрались чехи. Переворот в Нижнем был назначен на конец августа.

2

Любочка ушла от Саблина, но время от времени появлялась на Ильинке. Он не мог понять, что ей надо: то ли она хотела знать, как у него дела, то ли проверяла, не остыл ли он, не нашел ли другую женщину?
Всякий раз Саблин сводил разговор на политику, чтобы не говорить о себе.
— Любочка, это правда, что в Самаре объявилось новое правительство — Комитет Учредительного собрания? Что же будет с вашим военкоматом, если белогвардейцы доберутся до Нижнего?
Любочка злилась:
— Это вранье!
— Неужели? — Саблин цокал языком. — Вот посмотри сегодняшнюю газету: «Все на борьбу с Комучем!» Ты бы позвонила куда следует, пожаловались — нельзя же печатать заведомую неправду! А то, что чехи взяли Уфу, — тоже вранье?
Любочка сердилась и убегала, оставляя Саблина в злорадном предвкушении: ну, скоро товарищу Другову достанется на орехи!

Приходя в больницу, Саблин первым делом отыскивал Жору, который теперь служил санитаром в хирургическом отделении:
— Ну что? Как там?
— Белые с союзниками-чехами взяли Симбирск и двигаются вверх по Волге! — восторженно шептал Купин.
Подготовка к восстанию шла полным ходом. В Старо-Ярмарочном соборе был устроен склад оружия, Саблин организовал по квартирам несколько медицинских пунктов для принятия раненых.
Он стал частым гостем на Гребешке, и теперь ему было странно, что он подозревал Нину Одинцову в сговоре с Любочкой. Нина тоже была из «бывших» — так теперь называли людей, которые не просто существовали, а кем-то были.
Чувствуя приближение конца, большевики совсем озверели. Жора рассказал обомлевшему Саблину, что в Екатеринбурге расстреляли царскую семью, включая великих княжон и тринадцатилетнего наследника.
Вскоре слух об этом растекся по больнице. Никто не выказывал жалости или сострадания. Большинство ограничилось малопонятным «М-да… доплясался государь-император», а кое-кто, не стесняясь, злорадствовал: «Поделом Николашке».
Город лихорадило. На заборах появились громадные афиши, призывающие речников вступать в ряды Волжской военной флотилии. В Кунавино и на Ярмарке замелькали матросские бескозырки с названиями невиданных на Волге кораблей. Черноморский флот затопили под Новороссийском, чтобы не передавать немцам, как оно полагалось по Брестскому договору, и «пешеходных» моряков прислали в Нижний Новгород. В Сормове и на Борской стороне для них переделывали пароходы — из торговых в боевые.
Утром 27 июля в дом Саблина постучали два красноармейца:
— Собирайтесь. Вас велено доставить в штаб укомплектования флотилии.
В штабе ему объяснили, что он назначен начальником госпиталя и завтра отбывает на фронт — на новой канонерской лодке, переделанной из буксира «Барыня». Саблин кричал, что не хочет и не может служить: у него повреждена нога, — но комиссар, ясноглазый мускулистый жеребец, сказал, что ему недосуг препираться и он в два счета расстреляет Саблина, если тот вздумает мешать его работе.

3

Нина расхрабрилась и разрешила брату приглашать к себе друзей-поэтов. По вечерам на Гребешке читали стихи и пели под гитару.
Елена показывала карточные фокусы, которым ее научил Клим. Жора на бис читал эпитафию, сочиненную для Любочки:

Свое последнее желанье
Ты не успела огласить.
Мы постарались положить
В твой гроб все то, что ты любила:
Портфель из кожи крокодила,
Кусок лавандового мыла,
Конфеты, папиросы, сало,
Помаду, туфли, одеяло,
Икру, вино, лавровый лист —
Не влез лишь Осип-коммунист.
Как жаль, что скромная могила
Всех удовольствий не вместила.

Поэты засиделись до ночи, играя в подкидного дурака на собственные стихи с автографами: всем нравилось думать, что когда-нибудь они будут цениться на вес золота. Горели свечи, на стенах шевелились вихрастые тени; подвески на люстре тихонько покачивались от сквозняка. Было жарко, и Нина открыла окна — чего из осторожности делать не следовало.
В дверь снова забарабанили, и все застыли, испуганно глядя друг на друга. Нина поспешно задула свечи.
— Так, быстро уходите через окно! — распорядился Жора. — Я пойду посмотрю, кто это.
Поэты один за другим перебрались через подоконник и прямо по грядкам побежали вниз по откосу. Кто-то упал, чертыхнулся. Нина с Еленой завернули в скатерть остатки угощения, сунули все под диван и спустили плед до пола — будто и не было никаких гостей. Любая сходка в буржуазном доме приравнивалась к политическому собранию — доказывай потом, что на повестке не стояло ничего, кроме песен и стихов.
Нина с Еленой прислушивались к голосам в прихожей. Шаги, скрип дверной ручки… В комнату вошли Жора и Саблин.
— Варфоломей Иванович, вы?! Что случилось?
Елена зажгла свечу, и пламя озарило бескровное лицо Саблина.
— Меня призвали в Красную армию… И вы, наверное, не знаете: «Барыню» отыскали…
— Нашу «Барыню»? — переспросил Жора. Это было лучшее из судов Никанора Багрова.
— Да.
— Куда же вас направляют? — испуганно спросила Нина.
— В Казань. Там будет организован полевой госпиталь. Под Симбирском идут бои, много раненых. Комиссар Маркин пригрозил мне расстрелом, если я откажусь.

4

— Я не отдам «Барыню», — шепнула Елена Жоре.
Судовладельцы все лето воевали с губисполкомом, пытаясь уберечь пароходы от национализации: отказывались передавать документы, занижали мощность двигателей и тоннаж, нарочно запутывали дела, пуская хлебные баржи под перевозку дров и камня, а «дровянки» — для погрузки хлеба. Но дело кончилось плохо: на одном из пароходов был застрелен капитан — в назидание остальным. Тогда Союз судовладельцев втайне решил передать уцелевшие суда подполковнику Каппелю, который возглавлял вооруженные силы белых на Волге.
«Барыню» действительно нельзя было оставлять большевикам. Она была одним из самых быстроходных судов. Ее построили три года назад и вместо парового она имела дизельный двигатель. Багров несколько раз приглашал Жору покататься: это был корабль будущего.
Пока Нина расспрашивала Саблина о подробностях, Жора с Еленой потихоньку выскользнули из дома. Тропами, через кусты, они спустились к Нижне-Окской набережной, где рядом с водонасосной станцией жил Постромкин, лоцман, служивший у Багрова.
Жора оглядел пустынную улицу: никого. Шмыгнули в подворотню, постучали в окно.
— Кто тут?
— Постромкин, это я! — прошептала Елена. — Впусти нас!
Семейство лоцмана жило в маленькой двухкомнатной квартире.
— Ступайте на кухню, — проговорил он, передавая Жоре коптилку. — Мои все спят, так что тихо.
Сели вокруг изрезанного ножами стола.
— Ну, что у вас? — спросил Постромкин. Он был в одних кальсонах; на заросшей жирной груди поблескивал медный крестик. Елена не знала, куда глаза девать, — стеснялась.
Жора пересказал все, что слышал от Саблина.
— Знаю, — хмуро сказал Постромкин. — Всех наших мобилизовали: и ваняев, и водолива,[1] и старшего механика, и меня…
— Неужели пойдете? — ахнула Елена.
— Бабу мою, сказали, расстреляют, если не пойду.
— Надо сжечь «Барыню»! — твердо сказал Жора. — Облить борта керосином… Где она стоит?
— Да тут и стоит — напротив извозчичьей биржи.
— Охрана есть?
— А то!
Жора помолчал, думая.
— Нам потребуется лодка и керосин, — наконец сказал он. — Подплывем со стороны реки…
Постромкин взглянул на него оторопело:
— Ну, ты отчаянный!..
Елена взяла Жору за руку, стиснула его ладонь:
— Постромкин, мы сами все сделаем: помоги нам!
Тот ушел и вернулся уже одетым:
— Сидите здесь — я сейчас буду.

5

Его не было больше часа.
— А он точно надежный? — спросил Жора.
Елена возмущенно вскинула брови.
— Они с отцом вместе бурлаками ходили по Волге. Такие тяжести перетаскивали — уму непостижимо. В этих артелях люди как братья становились: по-другому нельзя, когда на человека по двести пудов груза приходится.
Жора обнял Елену, поцеловал в мягкие волосы.

— Товарищ, верь: взорвется порох,
За всё расплатимся сполна,
И в милицейских протоколах
Напишут наши имена!

Елена засмеялась и вдруг прервалась: на пороге появилась босая простоволосая женщина в длинной рубахе.
— Дети… Ведь совсем дети! — запричитала она. — Он в ЧК побежал, ирод-то мой, сдать вас решил! Уматывайте отседова!


[1] Ваняями называли волжских матросов; водоливами — капитанов барж.

 

назад   Читать далее

Содержание

Глава 1. Блудный сын
Глава 2. Первая любовь
Глава 3. Благодетель
Глава 4. Старая графиня
Глава 5. Деревня
Глава 6. Танго по-русски
Глава 7. Праздник урожая
Глава 8. Девочка-филигрань
Глава 9. Настоящий большевик
Глава 10. Октябрьский переворот
Глава 11. Наши в городе
Глава 12. Всемирный потоп
Глава 13. Регистрация офицеров
Глава 14. Революционный Петроград
Глава 15. Пираты
Глава 16. Заговорщики
Глава 17. Предательница
Глава 18. Великий мешочный путь
Глава 19. Оппозиционная газета
Глава 20. Изъятие излишков
Глава 21. Китайские бойцы
Глава 22. Мобилизация
Глава 23. Волжская военная флотилия
Глава 24. Взятие Казани
Глава 25. Свияжск
Глава 26. Люцифер
Глава 27. Смысл жизни
Глава 28. Пролетарские поэты
Глава 29. Нижегородская ярмарка
Глава 30. Преферанс
Глава 31. Умение жить
Глава 32. Советский журналист
Глава 33. Графские бриллианты
Глава 34. Матросский университет
Глава 35. Подготовка к побегу
Глава 36. Сейф
Глава 37. Красные агитаторы
Глава 38. Корниловцы
Глава 39. Белая армия
Глава 40. Британский лейтенант
Глава 41. Беспризорники
Глава 42. Военный переводчик
Глава 43. Еврейский вопрос
Глава 44. Объявление в газете
Глава 45. На чердаке
Глава 46. Великое отступление
Глава 47. Подставное лицо
Глава 48. Новороссийская катастрофа
Эпилог

Читать

ibooks

 

 

chitat_online

 

 

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Аргентинец” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Слушать

zaprosit_audioЧтобы получить аудиоверсию романа “Аргентинец” в формате mp3, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.