spravochnik_pisatelya2

Статьи

Статьи > Интервью

Интервью с Мэган Виртанен и Анастасией Размахниной,

специалистами по винтажной культуре 1920-1940-х гг.

 

Сегодня речь пойдет о винтаже, то есть об общности людей, хорошо разбирающихся в истории и находящих особый кайф в том, чтобы носить старые вещи, жить в старых интерьерах и ориентироваться на некогда принятые нормы поведения. Сейчас уже никого не удивляют «дворянские собрания» с их полонезами, мазурками, гусарами и туалетами на кринолинах – а вот дансинги с джазом, свингом, олдовыми платьями и старыми автомобилями у входа пока что воспринимаются как нечто странное. Хотя это вещи очень близкие друг другу.

Знакомимся:

Мэган Виртанен, радиоведущая, журналист, историк моды, реконструктор, специалист по музыке 1930-40-х годов.

Анастасия Размахнина, журналист, литературовед, историк моды и бытовой культуры советского периода, фотограф.

Эльвира Барякина: Что следует понимать под термином “винтажная культура”?

Анастасия: Прилагательное vintage переводится как «выдержанный», и изначально употреблялось в винодельческой тематике. Сейчас в последних редакциях словарей можно найти уточнение – помимо вина этим словом теперь характеризуют и предметы одежды, и автомобили. Автомобиль считается “oldtimer”, если с окончания выпуска модели прошло 60 лет. Если же прошло 30 лет, это “youngtimer”. С костюмами и предметами интерьера такого официального деления нет, но, конечно, применить его здесь можно. Таким образом, под понятие «винтаж» попадают костюмы, созданные до 1978 года, или совсем олдовые – до 1948 года.

Классификация, понятно, условная, но, исходя из нее, «винтажной культурой» у нас окажется общность людей, одевающихся в костюмы, изготовленные в 1940х годах и ранее, а так же живущих в соответствии с нормами этого времени.

Если оставить в стороне неумелое копирование без глубокого изучения и проникновения, то настоящей «культуры» ношения таких костюмов и обитания в таком интерьере у нас пока что нет. Эта культура, скорее, врожденная. Если вы родились в доме 1910-го года постройки, в шкафу у вас висит прабабушкино платье, которое вам будет позволено надеть на свадьбу, а столик ваш переезжал вместе с вашими предками с квартиры на квартиру с 1920-х годов, то у вас сложатся совершенно особенные отношения с вещами той эпохи. При условии, конечно, что и ваши родители, и бабушки воспитывали вас в атмосфере уважения к старым вещам. В нашей стране, к сожалению, очень мало семей с такими традициями.

Э.Б.:  Мэган, с чего началось ваше увлечение винтажом?

Мэган: Я познакомилась с винтажной культурой более десяти лет назад в Лос-Анджелесе:  там этим увлекается множество людей — проводятся танцевальные вечера, выставки, лекции и прочее. Затем, пока несколько лет жила в Европе, занимаясь исследованиями «для себя», и в какой-то момент поняла, что это надо делать в России.

В 2003 году я переехала в родной Санкт-Петербург, что было крайне рискованным решением – на тот момент в России у меня не было ни жилья, ни родственников, ни прописки, ни даже внутреннего российского паспорта. Тем не менее, если бы я отказалась от идеи в пользу бытового удобства, то просто перестала бы себя уважать. А все трудности были улажены в пределах года – документы выправлены, квартира приобретена, необходимые связи заведены. Я в некотором роде фанатичка, это стоит учитывать.

Э.Б.:  То есть переезд был совершен именно из-за желания поднимать винтажную культуру в России?

Мэган: “Поднимать” – слишком пафосно звучит. Скажем так: я решила заниматься винтажом именно в России.

Э.Б.: Анастасия, у вас филологическое образование,  – как вы стали историком моды и бытовой культуры советского периода?

Анастасия:  На четвертом курсе я поняла, что хочу заниматься темой предметного мира в произведениях Набокова. Одних литературоведческих знаний было мало, и чтобы понять, какой подтекст кроется в описании тех или иных деталей одежды и интерьера, мне пришлось поднять целый пласт, связанный именно с историей костюма, архитектурой, дизайном мебели и историей повседневности. До этого я занималась бытовой культурой, в частности семиотикой костюма народов Крайнего Севера, кельтов, скандинавов и славян. И уже тогда, кстати, понимала, что есть «стилизация научная» и «стилизация в концертном варианте». С модой 20-го века дела обстоят так же: есть люди, идущие в своей стилизации от истоков явления, а есть те, которые видят только поверхностное и банально ленятся узнать что-то больше.

Анастасия Размахнина на Swing Time Ball – 2008 в Петербурге (c) Алексей Степанов

 

Э.Б.:  Можно ли сейчас говорить о винтажном движении в России?

Мэган: На данный момент есть некоторое количество знакомых между собой людей, которые искренне и глубоко интересуются темами 1910-1950-х годов и по мере сил и возможностей организуют семинары и развлекательные мероприятия, публикуют статьи, создают Интернет-сообщества и сайты. Особняком стоит военно-историческая реконструкция, где свои линии развития и свои сложившиеся традиции, – пожалуй,  только ее и можно назвать организованным движением. Однако в последнюю пару лет наметилась тенденция к консолидации усилий реконструкции и представителей “винтажной субкультуры”.

Анастасия: Здесь нужно упомянуть клуб «Новая Москва». Он объединяет архитекторов, историков, культурологов, искусствоведов – всех тех, кто заинтересован в изучении бытовой культуры первых советских десятилетий. Клуб существует на базе Музея Булгакова (ул. Б.Садовая, дом 10, квартира 50); там же проводятся семинары и другие мероприятия. Организатор «Новой Москвы» – сотрудник музея Булгакова Александра Селиванова – находит темы для новых семинаров и подбирает лекторов, которые смогли бы компетентно эти темы раскрыть в двух-трехчасовой беседе. Так, за год мы успели провести лекции по легкой музыке 1920-х, анимации, путешествиях иностранцев в СССР, моде, студенческих коммунах, авиации, живописи и по другим темам. На первый семинар были приглашены в основном друзья, а сейчас уже люди приходят не «на человека», а «на тему».

В рамках же «Новой Москвы» также проводятся вечера – это мероприятия развлекательного формата, в ходе которых можно в неформатной обстановке пообщаться с коллегами все на те же историко-исследовательские темы или просто послушать музыку соответствующего периода, потанцевать, сделать себе фотографии на старый аппарат и широкоформатную пленку.

Э.Б.: Какие цели ставят перед собой винтажные объединения?

Мэган: Могу только говорить о своих личных целях. А целью является как раз создание субкультуры. Причём субкультуры не только как определённой общности, с которой каждый желающий может себя идентифицировать, но и как развитой инфраструктуры, позволяющей «кормить» множество людей – музыкантов, портных, парикмахеров, владельцев фотостудий или авторемонтных мастерских, специализирующихся на исторических автомобилях, и так далее.

Анастасия: Что касается целей «Новой Москвы», мы хотим прояснить картину советской действительности. К сожалению, большинство людей имеет о ней весьма поверхностное представление. Одни считают, что «все было плохо, потому что были коммунисты», другие – что «все было хорошо и даже гламурно, ибо в сериале «Сталин» показывали….» На самом деле реальная жизнь не укладывается в понятия “хорошо” и “плохо”.

Если покопаться в подробностях, то можно выяснить много интересных фактов: какие юбки носили, какие книги издавали, какой была зарплата «красного профессора» и каким – паек студента, за что исключали из институтов, и как жили иностранцы в России. Все это – наша история. Жаль, что нам в школе преподавали совсем не это, а какие-то глобальные вещи.

Вечер в стиле 1920-х гг. в Музее Булгакова (декабрь 2008 г.) (c) Игнат Соловей

 

Если говорить о моих личных целях, то мне просто выгодно жить в 1920-х: во-первых, потому что тогда были в моде женщины моего типа; во-вторых, мне импонирует дух этого времени, его настроение. Я точно знаю: какой бы ни была сегодняшняя мода, я всегда могу надеть платье прямоугольного силуэта и оказаться самой красивой и стильной на любой вечерине – просто потому, что буду единственной в своем роде. А это уже о многом говорит.

Из далеко идущих планов – я сейчас работаю над созданием ретро-фотостудии. Она будет включать в себя отдел изготовления костюмов, библиотеку и собственно фотоателье. Есть группа единомышленников, готовых начать работу хоть завтра, но пока нет юрлица и нет уверенности, что все это будет востребовано. Поэтому мы пока что воспитываем себе будущих клиентов путем проведения стилизованных вечеров, бесплатных съемок и семинаров и т.п.

Ретро-стилизация Анастасии Размахниной.

 

Э.Б.: Мэган, опишите мероприятия, которые вы проводите.

Мэган: Оставим в стороне мероприятия военно-исторической реконструкции, куда меня приглашают в качестве гостьи, – там свои организаторы и своя структура. Мероприятия танцевальных клубов, к сожалению, я в большинстве случаев не могу отнести к «винтажной субкультуре». Моя личная инициатива – ежегодные балы в стиле 1940-х, проводимые в Санкт-Петербурге в особняке Кшесинской. Это одно из немногих музейных помещений в городе, где позволяется танцевать и где берут умеренную арендную плату. Остальные либо берегут паркет, либо просят от пяти тысяч долларов и выше за вечер. Проводятся эти балы на мои личные средства – поэтому только раз в год. Я хотела бы проводить их чаще, но пока сборы покрывают около четверти всех расходов, а остальные три четверти я с тяжёлым вздохом записываю в раздел «убытки».

Очень хотелось бы приглашать в качестве оркестра не малый состав, а биг-бэнд, но снова возникает низменный вопрос денег – ставка биг-бэнда на данный момент сделает мероприятие катастрофически убыточным. Попытки найти спонсоров пока не увенчались успехом, поскольку аудитория в сто человек «со странными вкусами» не считается нашими фирмами достойным объектом для спонсорства.

Э.Б.: А откуда берутся костюмы?

Swing Time Ball – 2008 в Петербурге

 

Мэган: Сама я практически не шью – на это просто нет времени. У  меня есть великолепная портниха, способная сшить любой наряд «по картинке»: я на неё практически молюсь. Обувь покупается в основном Marc Jacobs, поскольку у этого дизайнера наиболее широко представлены модели, соответствующие эпохе 1940-х. Шляпки, аксессуары и прочее заказываются из США — тут нам в помощь множество Интернет-магазинов, специализирующихся на винтаже.

Э.Б.: Анастасия, а что вы носите на свои мероприятия? Настоящие винтажные платья?

Анастасия: Я считаю, что носить их на вечера – кощунство. Бывает такое, что новички покупают на американких аукционах винтажные платья и сразу надевают их, даже не догадавшись сперва отдать портнихе на проверку и возможную прострочку швов. Среди моих знакомых были случаи «особо жестокого убийства» отличных винтажных платьев! Причем девушки пытались носить их аккуратно и даже не танцевали. Выход из ситуации один: снимать копию с аутентичной выкройки и шить из новой материи.

Несложные вещи я шью сама, а платья для ответственных вечеров отдаю шить замечательной портнихе Люде Кожетевой. Она работала с театральным костюмом, а после нашего сотрудничества просто загорелась шить платья по эскизам 1920-х. Эскизы я рисую сама – переношу на кальку отдельные детали разных костюмов 1920-х, которые я хотела бы скомпоновать в рамках данного платья. Это долгий и мучительный процесс, причем окончательные варианты порой оказываются совсем не похожими на изначальную задумку.

Анастасия Размахнина (c) Алексей Степанов

 

Если шить у профессиональной портнихи — дорого, всегда можно найти более-менее подходящую выкройку в швейном журнале, спросить моего совета, как ее изменить для аутентичного вида, и сшить самой или отдать на окончательную прострочку бабушке-соседке со швейной машинкой (предварительно убедившись, что никакой отсебятины она не привнесет). Еще можно начать собирать покупные вещи, напоминающие базовые предметы гардероба 1920-х: скажем, плиссированные юбки с поясом на бедрах. За три-четыре года аккуратного шоппинга можно собрать пару костюмов, стилизованных под 1920-е: ведь подходящие вещи все же иногда продаются в магазинах – только очень редко. Магазин при этом не должен быть дорогим – там все слишком пафосно, а подобным образом собранные костюмы ближе к повседневным и спортивным вариантам.

Э.Б.: “Наши” и “ненаши” люди. Кто они?

Мэган: «Наши» – это люди, искренне интересующиеся эпохой, готовые учиться и работать над собой, готовые посвящать этому силы, время и деньги.

«Не наши» – это те, кто относятся к винтажу либо безразлично, либо отрицательно, либо с позиции «и так сойдёт». Последняя категория лично у меня вызывает максимально негативное отношение, поскольку халтурные поделки не только «размывают» стилистику, но ещё и создают неверное впечатление у людей, которые только начинают знакомиться с нашей деятельностью. Достичь совершенства удаётся далеко не всегда, но должно чувствоваться осознанное усилие.

Анастасия: Недавно я организовывала стилизованную вечеринку и решила, что лучше сама нарисую эскизы всем гостям, чем потом буду натыкаться взглядом на неграмотные стилизации и испытывать раздражение. К счастью, большинство гостей с радостью приняли мою помощь.

Костюмы многих прошли через мои руки еще до вечера. Кто-то пришел заблаговременно и попросил оценить качество стилизации и подправить что-то в случае необходимости. Я два часа провела за гримом наших приглашенных – и не жалею. Большинство выглядели вполне аутентично, а некоторые – так, что я просто любовалась своей работой. При этом сами гости моду 1920-х знали весьма приблизительно, но два месяца прицельной подготовки дали свои плоды.

А вообще бывали в нашей практике случаи, когда люди приходили на подобные вечера с какими-то своими целями: потусоваться, потанцевать, пофлиртовать или “за компанию с подругами”. Созданием образа они не напрягали себя, узнать что-то новое о моде и вообще об эпохе не стремились — и тем самым провоцировали конфликты с органиаторами. Неприятная ситуация.

Кстати, отдельную группу «не наших» составляют стилизующиеся «под гламур» и «под гангстеров». Обычно знания этих людей основываются на маскарадных костюмах из интерент-магазинов и на кинохрониках всяких танцевальных вечерин – причем в дорогих ресторанах. Проще говоря, они знают, что «все было шикарно»: много грима, жемчуга, открытых плеч, бахромы, зонтиков, мундштуков и прочего сценического реквизита. Все разнообразие повседневной одежды 1920х им неведомо, знание базовых тенденций моды отсутствует, и потому их стилизации особенно раздражают. Я ничего не имею против правильно стилизованных бальных платьев, но все-таки главное в моде – повседневность, а не парадные типизированные варианты.

Э.Б.: Как на практике применяются знания по винтажной моде, стилю и культуре?

Мэган: Через два месяца после моего приезда в Россию я начала вести авторскую программу “Swing Time” на Радио РОКС 102 FM, которая уже на протяжении пяти лет остаётся единственной в России радиопрограммой, полностью посвящённой музыке 1930-40-х годов и нео-свингу. Жители других городов могут слушать эту программу в он-лайн вещании на сайте Радио РОКС.

Кроме того, в прессе неоднократно публиковались мои статьи, был проведён ряд телеинтервью. Я сотрудничаю с многими джазовыми музыкантами Санкт-Петербурга, веду концерты, пишу статьи и пресс-релизы.

В этом году мне предстоит дебютировать как киноактрисе – в исторической картине, съёмки которой начались на «Ленфильме».

Для новичков мною создан веб-сайт www.swingtime.ru, где можно получить некоторые базовые сведения о культуре и стиле 1930-40-х годов.

Анастасия: Я также пишу статьи по истории моды, провожу семинары.

В  наших ЖЖ мы выкладываем сканы, статьи, советы. Там же даем консультацию или помогаем выбрать костюм для вечера: все это – в личном порядке. Пишите комментарии, спрашивайте.

Э.Б.: Как обычно распространяется информация о вечерах, лекциях и т.п.?

Мэган: Через  ЖЖ, В Контакте, а также древним методом «сарафанного радио».

Анастасия: Да, это наши основные информационные ресурсы. Вход открыт всем: только не мешает заранее лично познакомиться с организаторами и сообщать о намерении прийти – все-таки это встречи довольно-таки узкого круга лиц, если сравнивать с другими культурными мероприятиями.

Все начатое будет продолжаться. Будут новые семинары клуба «Новая Москва», будут стилизованные вечера, будут фотопроекты.