belyi_shanghai_skachat

Белый Шанхай

Исторические романы > Белый Шанхай

Глава 18

Инь и ян

1.

Дон Фернандо прислал Даниэлю ответ: Рогов попал вместе с ним под обстрел и ему на голову свалилась статуя богини Гуаньинь. Небесные силы явно решили помочь Даниэлю.

Теперь он уже не понимал, как можно было уступить Нину другому. На что он ее променял? На службу у Сунь Ятсена? На брак с Эдной? Неужели она и ее папаша стоили этого?

Тогда, в 1923 году, Даниэлю надо было под любым предлогом увезти Нину с собой. Ведь она была готова любить его — он знал это наверняка. Нина была беременна? Ну и что? Сделали бы аборт.

Даниэлю казалось, что он упустил шанс, выпадающий раз в жизни. Ему было тридцать восемь лет, впереди его ждала туземная война и, возможно, нелепая гибель, а он до сих пор не испытал даже бледного подобия любви, которая выпала на долю Клима Рогова.

Нина предстала перед ним в новом свете. Раньше он видел в ней сказочную женщину-лисичку — не вполне реальную и втайне враждебную ему. Мечтать о ней не имело смысла, потому что у нее все было “невзаправду”; церемониться с ней тоже не стоило — у оборотней не может быть человеческих чувств. Но оказалось, что Даниэль все это придумал в порядке самозащиты — лишь бы не увязнуть в отношениях, которые могли стать для него слишком важными.

Он добился своего и не увяз — и что?

У него появился новый ритуал: поднимаясь в небо, он пролетал над Нининым домом. Иногда внизу мелькал женский силуэт, и каждый раз сердце Даниэля падало, как в бездну.

“Я верну ее”, — повторял он, но не отваживался направиться к Нине. А что если после всего случившегося она не пустит его на порог?

bund_vid_s_verhu

Вид на Банд сверху

Через Олмана Даниэль выяснил, что Нина занялась календарями и наняла в качестве модели актрису по фамилии Хуа. Бинбин мечтала сама снимать фильмы и написала сценарий о девушке, в детстве просватанной за парня из другой деревни. Жених умер, но согласно уговору невесту обвенчали с поминальной дощечкой, на которой было написано имя покойного.

На съемки нужны были деньги, а взять их было неоткуда. Кино — дело ненадежное: сегодня картина пошла, а завтра нет, и желающих рисковать не находилось. Владельцы синематографов не особо жаловали китайские фильмы и предпочитали продукцию Голливуда, которая не касалась местной политики и традиций. А тема, которую хотела затронуть Бинбин, была более, чем щекотливой, и картину могли попросту запретить.

Даниэль придумал, как подружиться с Бинбин: он рассказал о ее задумке супруге, и Эдна тут же раскошелилась на благое дело.
Бинбин не знала, как благодарить Бернаров. Она с увлечением принялась готовиться к съемкам и с утра работала в издательстве календарей, а вечером репетировала с друзьями-актерами. Теперь, вместо Шанхайского клуба, Даниэль ездил к ней на съемочную площадку и между делом расспрашивал о Нине.

Оказалось, что поначалу дела издательства шли неплохо: первый тираж был распродан, и Нина подписала несколько договоров о рекламе. На новых плакатах в центре помещалась девушка, внизу — календарь, а по углам — виньетки с изображением лавандового мыла, гребней или зубного порошка.

Все было готово к печати, но иезуиты не отправляли Нинин заказ в типографию. Они работали с ней в счет долга, и у них всегда находились более важные клиенты, платившие деньгами. Отец Николя ссылался на нерадивых исполнителей, исполнители — на дурное начальство, и дело не трогалось с места. А между тем конкуренты прознали, что на календари с китаянками имеется спрос, и тут же наводнили рынок похожим товаром.

— Мисс Нина вряд ли сумеет выкрутиться, — вздыхала Бинбин. — В последнее время у нее все из рук валится: она ждет от кого-то вестей, а этот человек не пишет ей, и она с ума сходит от беспокойства.

Даниэль понял, что визит к Нине откладывать нельзя.

2.

Нина отказалась принять Даниэля. Он долго стоял перед ее домом и раздумывал, как быть. Земля вокруг была усыпана белыми цветами акации, и Даниэль тростью вычерчивал среди них вопросительные знаки.

Сверху послышался шорох, он поднял голову и увидел в окне второго этажа колеблющуюся гардину.

Даниэль снял шляпу.

— Доброе утро, Нина!

— Что вам угодно? — сердито спросила она.

— Нам надо поговорить. Я знаю, что вы на грани разорения из-за жуликов-иезуитов.

Нина все-таки велела впустить Даниэля. Он пошел вслед за амой по дому, примечая подробности Нининого быта: на стойке не было мужских зонтов, по полу были раскиданы кубики, салфетки и погремушки. На всем лежал отпечаток торопливой небрежности — как бывает у хозяев, которым некогда заниматься домашними делами.

Нина ждала Даниэля на залитой солнцем террасе. Она сидела на плетеном диване — бледная и напряженная. В руке у нее мелко подрагивал черный атласный веер.

Кресло для гостя стояло у ступенек, сбегавших в сад, — как можно дальше от Нины, но Даниэль сел на диван рядом с ней.

— Рассказывайте, что у вас происходит.

Сперва Нина хорохорилась и говорила, что сама может справиться со своими проблемами, но потом вдруг сдалась и выложила Даниэлю все как есть — и о крушении чехословацкого консульства, и о своей Китти, и о попытках заработать на календарях.

— Монахи пользуются тем, что я не могу подать на них в суд, — возмущалась Нина. — Ведь тогда мне придется признать, что я торговала порнографией. Да и какие у меня шансы выиграть у ордена иезуитов?

Даниэль с умилением смотрел на нее: глупая девочка, ну зачем надо было лезть не в свое дело? Неужели она рассчитывала, что кто-то будет воспринимать ее всерьез?

— Если вы позволите, я помогу вам, — мягко сказал он.

Нина закрыла веер и скрестила руки на груди.

— И что попросите взамен? Давайте уж сразу играть начистоту, чтобы потом не было недоразумений… как в прошлый раз.

— Вы не верите в мое бескорыстие?

— Нисколько.

— Где у вас телефон?

Они пошли к Нине в кабинет, и Даниэль сделал два звонка: генеральному консулу Франции и настоятелю в Сиккавэе.

Через пятнадцать минут отец Николя перезвонил Нине и сообщил радостную новость: “Ваши календари завтра уйдут в печать”. При этом он долго извинялся и просил передать самый горячий привет многоуважаемому мистеру Бернару.

Повесив трубку, Нина перевела изумленный взгляд на Даниэля.

— Вас впору записывать в чудотворцы!

Она вышла из комнаты и вскоре вернулась, держа на ладони небольшой диск из слоновой кости.

— Это единственная вещь, оставшаяся у меня от коллекции Гу Яминя. Мне понравилась эта женщина, спящая на хризантеме. Возьмите ее на память.

Даниэль не мог поверить своим глазам: это была японская лисичка-кицунэ! То, что Нина приняла за лепестки хризантемы, на самом деле являлось девятью хвостами — знаком наивысшей мудрости и магической силы лисицы.

— Вы знаете, что это такое? — спросил Даниэль.

Нина покачала головой.

— Это нэцкэ — в Японии с его помощью крепят к поясу специальные коробочки для всякой всячины. В кимоно ведь нет карманов.

Даниэль не стал говорить Нине, что нэцкэ могут быть еще и амулетами. И тут все совпало: у кицунэ нельзя просить материальные блага — она в любом случае подсунет вместо монет камни или древесную кору. Но в ответ на услугу женщина-лисица могла сделать куда более ценный подарок: амулет, дарующий счастье в любви и умение читать мысли.

Прощаясь с Даниэлем, Нина не пригласила его прийти снова, но он уже знал, что в следующий раз она не заставит его стоять у крыльца.

3.

Даниэль постоянно искал встречи с Ниной, а она каждый раз давала понять, что между ними ничего нет и не может быть — разве что мимолетные разговоры и оказание дружеских услуг.

Она все еще злилась на Даниэля? Или Бинбин была права, и ее хозяйка ждала весточки от Клима? Нина никогда не упоминала о нем, и сказать наверняка было невозможно.

Она выпустила новую партию календарей, но момент был упущен, и ее дела шли все хуже и хуже. Маленькая фирма не могла соревноваться с крупными издательствами: они перекупали друг у друга художников и моделей, и себестоимость плакатов постоянно росла, а прибыль падала. Нина начала задерживать своим работникам плату и уже два раза выписывала Даниэлю векселя, занимая у него деньги на текущие расходы.

Он тоже нервничал: его в любой момент могли отозвать в Кантон — и что тогда? Снова отказаться от Нины? Выход был только один — взять ее с собой, но как уговорить ее бросить все и поехать в полусожженный, наводненный большевиками город? И что делать с Китти? Пристроить ее в какой-нибудь закрытый пансион? Но Нина никогда не пойдет на это: Даниэль видел, как она возится со своей китайской девчонкой — кажется, она ее любила.

Он осторожно намекал, что издательство календарей заведомо убыточно, и чем быстрее Нина оставит его, тем лучше.

— Если у вас не будет сильного покровителя, вы не продержитесь и до лета: конкуренты вас съедят.

— Это у вас называется “дружеской поддержкой”? — хмурилась Нина.

Даниэль одновременно боялся и обнадежить, и оттолкнуть ее.

— Меня восхищает, с каким упорством вы сражаетесь за место под солнцем. Но если дорогой мне человек совершает ошибку, я должен предупредить его об опасности.

Дело кончилось тем, что распространители отказались брать Нинины плакаты. “Небесный пион”, самое большое издательство в городе, давало полугодовую отсрочку платежа, а Нина не могла себе этого позволить.

Она была в отчаянии, и Даниэль не знал, что ему предпринять. Напомнить, что ее предупреждали об этом? Вновь посоветовать закрыть фирму? Ему следовало радоваться: ведь если у Нины не будет заработка, она станет куда сговорчивее. Но Даниэль поступил вопреки всякой логике:

— Я дам вам в долг, чтобы вы могли удержаться на плаву, — сказал он, проклиная себя последними словами. — Завтра я весь день буду на лодочных гонках: приезжайте туда, и я привезу вам деньги.

4.

Шанхайские англичане ежегодно проводили “Королевскую регату”, все правила и обычаи которой были переняты со  знаменитых лодочных гонкок, устраиваемых в Англии близ городка Хенли.

greblya

Соревнования по гребле

На соревнования приехало чуть ли не все белое население города. На берегу установили трибуны, а на воде выстроилась армия сампанов, нанятых болельщиками. Играл оркестр, радостно визжали дети, над примятой травой стлался голубоватый дым — повара жарили на вертелах бараньи и свиные туши.

Даниэль напряженно оглядывал сидевших под зонтиками дам: Нины нигде не было видно. Его попросили быть судьей на соревнованиях, но он не мог ни на чем сосредоточиться и попросил найти себе замену.

Когда был дан старт, Даниэль сошел с трибуны и медленно побрел между пустыми столами, приготовленными для торжественного обеда. Нина не приехала и ждать было нечего.

Даниэль терялся в догадках: она решила не связываться с ним и нашла себе другого кредитора? Или с ней что-то случилось?

Внезапно в белой беседке, стоявшей в стороне от трибун, мелькнула знакомая шляпка с алым пером. Все-таки Нина была здесь! Даниэль чуть ли не бегом бросился к ней.

— А я уж и не надеялся увидеть вас! — проговорил он, усаживаясь рядом на скамейку.

Нина поздоровалась и достала из сумочки черный атласный веер — странную, траурную вещицу, так не подходившую к ее белому платью с красным поясом.

— Я все принес, — сказал Даниэль, доставая из кармана пачку денег. — Пересчитайте: тут пять тысяч долларов.

Нина благодарно улыбнулась.

— Спасибо, но не надо. Вы говорили, что скоро поедете в провинцию Гуандун. Возьмите меня и Китти с собой!

Даниэль был готов к чему угодно, но не к этому.

— Вы шутите?

— Нисколько.

Он хотел поцеловать ее руку, но не выдержал и крепко обнял Нину.

— Я так рад, что вы больше не сердитесь на меня!

Она попыталась отстраниться.

— Нас же увидят!

— Пусть видят!

— Как вы добираетесь до Кантона? Пароходом? — спросила она, высвободившись из его объятий. — Я знаю, что сейчас на юге неспокойно, и это неподходящее место для женщины с маленьким ребенком… Но если вы проводите меня, я буду вам очень благодарна.
Даниэль долго смотрел ей в глаза.

— Я что-нибудь придумаю.

Все было ясно: Нина собралась в Кантон, чтобы найти Клима Рогова.

5.

Ночью Даниэль так и не заснул. Сказать Нине, что ее супруга давно нет в живых? Но тогда пойдут расспросы, и, кто знает, может, она вообще откажется от поездки в Кантон?

Даниэль сидел у окна и курил, пока его не начало мутить. Он прекрасно знал, чем кончаются азиатские сказки: если женщина-лисица изранена, ей требуется мужчина, который поделится с ней жизненной энергией — тогда она восстановит свои силы, а он сойдет с ума.

Кем надо быть, чтобы добровольно приносить себя в жертву?

Утром следующего дня Сэм доложил о приезде капитана Уайера.

— Меня нет дома, — сказал Даниэль и торопливо направился на конюшню.

Там пахло сеном и конским потом; сквозь узкие окошки под потолком пробивались столбы света.

Конюхи вывели из стойла золотисто-рыжего Ангела, но как только Даниэль вставил ногу в стремя, в дверях показалась высокая фигура капитана Уайера.

— Пошли вон! — рявкнул он на конюхов, и те тут же исчезли.

Даниэль спешился и взял лошадь под уздцы.

— Я не знал, что вы тут.

— Все ты прекрасно знал! — отрезал Уайер. — Но мне плевать, что ты бегаешь от меня, как вор от садового сторожа. Я насчет Эдны…

Ходи к проституткам, как все порядочные люди, и тебе слова никто не скажет. Но не заводи любовниц!

У Даниэля кровь прилила к лицу; он выпустил повод, и Ангел испуганно отступил в стойло.

— Занимайте своими делами, а не моими! — тихо произнес Даниэль. — Иначе на старости лет можно не только оказаться без гроша, но и попасть под суд!

— Ты мне угрожаешь? — усмехнулся Уайер.

— Если в Лондоне узнают, что вы покрываете контрабандистов и наркоторговцев, вас не только снимут с должности, но и посадят.

— Я покрываю тебя, сукин сын!

Достав из планшета пачку фотографий, Уайер сунул их зятю. Это были снимки, сделанные у Нининого дома: фотограф запечатлел каждый визит Даниэля.

Вчерашняя встреча с Ниной тоже была заснята: на одной из карточек Даниэль предлагал Нине деньги, на другой — обнимал ее, а на третьей они вместе усаживались в автомобиль.

— Я давно слежу за твоей любовницей, — проговорил Уайер. — И если тебя еще раз застукают с ней, я покажу эти снимки Эдне. Когда она разведется с тобой, мы поднимем дело о чехословацком консульстве и припомним все, что рассказал о тебе Иржи Лабуда. Так что хорошенько подумай, чем эта история может обернуться.

Не говоря ни слова, Даниэль вернул Уайеру фотографии.

— Надеюсь, ты понял, что я не шучу, — сказал капитан и вышел на улицу.

Некоторое время Даниэль стоял посреди конюшни, похлопывая себя стеком по голенищу сапога. Ладно, не все так плохо: скорее всего, Уайеру ничего не известно о деятельности “товарища Кригера”. В любом случае им с Ниной надо было немедленно уезжать из Шанхая.

А как быть с аэропланом? Его нельзя было перегнать в Кантон по воздуху — для этого требовались карты с проложенным маршрутом. Да и где заправляться по пути следования? К югу от Шанхая тянулась бесконечная китайская провинция, и там даже электричество был в диковинку.

На крыльце Даниэль столкнулся с Адой.

— Добрый день, сэр! — поздоровалась она.

Он внимательно посмотрел на нее. На всякий случай аэроплан следовало оформить на подставное лицо, желательно нейтральное и ничего не понимающее в военной технике. Когда Дон Фернандо подлечится, он сможет перевезти “Авро” морем.

— Мисс Маршалл, завтра мне потребуется ваша помощь, — объявил Даниэль. — Я заеду за вами в шесть утра.

— Мы куда-то поедем? — изумилась Ада. — А куда?

— Это будет сюрприз. Только не говорите никому ни слова.

Бедная девочка так растерялась, что едва смогла пролепетать: “Да, сэр… Как вы скажете…”

Даниэль заговорщически подмигнул ей и отправился к себе.

Через час, проходя мимо библиотеки, он заглянул в приоткрытую дверь: Ада танцевала, напевая популярную песенку “Я так ждала тебя, мой милый”. Руки ее были округлены, будто она обнимала невидимого мужчину.

 

назад   Читать далее

 

Получить файл

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Белый Шанхай” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.