belyi_shanghai_skachat

Белый Шанхай

Исторические романы > Белый Шанхай

Глава 5

Голубой экспресс

 

1.

Записная книжка “Доходы и расходы”

Эдна привела меня в святая святых — редакцию “Ежедневных новостей Северного Китая”. Кто-то называет это издание “империалистическим рупором”, кто-то — “сборищем недотеп в розовых очках”, кто-то — “либеральной газетенкой”. Определенно можно сказать только одно: “Ежедневные новости” — это самая популярная, влиятельная и престижная иностранная газета, когда-либо созданная на территории чужого государства.

North_china_daily_News

Здание “Ежедневных новосте Северного Китая”

Увы, главный редактор, мистер Грин, не поверил, что из меня может выйти толковый репортер. Он выслал меня за дверь кабинета, но я слышал, как он втолковывал Эдне:

— Ваш протеже не в состоянии грамотно писать по-английски, и я не собираюсь нанимать для него отдельного редактора. Если у человека нет квалификации, ему надо работать курьером, а не журналистом.

— Прекрасно! — воскликнула Эдна. — Зачислите Рогова на должность курьера. Он будет моим личным помощником.

Ее супруг регулярно платит за размещение рекламы в “Ежедневных новостях”, поэтому мистер Грин не стал спорить.
Я делаю все, чтобы отплатить Эдне добром. Раньше ради одной статьи она полдня бегала по городу и еще полдня сидела за пишущей машинкой, а теперь мы делим работу пополам: я ищу сюжеты о лошадиных аукционах, трамвайных воришках, подпольных кулачных боях и т.п., а Эдна превращает все это в довольно остроумные заметки.

Среди журналистов идет постоянное соперничество: чьи статьи на этот раз передерет китайская пресса. Незаконную публикацию еще надо заслужить — такой чести удостаиваются только лучшие из лучших. Эдна на данный момент — безусловный лидер гонки, чем я весьма горжусь.

Как только у меня появилось постоянное жалованье, я сказал Аде, что настала моя очередь платить за жилье, и теперь она молится, чтобы меня не выгнали с работы. По ее мнению, меня занесло чуть ли не в Царствие Небесное: ведь я каждый день здороваюсь с местными знаменитостями. Они, правда, не кланяются мне в ответ, но это не имеет значения.

Мне все-таки хочется работать самостоятельно и я попробовал написать на английском статью об Улице Непрерывного Счастья — так называют несколько кварталов вдоль Фучоу-роуд. В тамошних Домах Поющих Дев богачи покупают себе иллюзию влюбленности.

poyuschie_devy

Поющие девы

Браки в Китае заключаются по сговору родителей, романы на стороне караются очень строго, а дружить и откровенничать с женами не принято — они живут в своей половине дома, а мужья — в своей. Для респектабельных господ Дом Поющих Дев — одно из немногих мест, где можно без стеснения проявлять свои чувства.

Клиент снимает номер и приглашает туда девушку, которая въезжают к нему на плечах слуг — сильно накрашенная, разряженная в шелка и надушенная терпкими духами. Пока гость ужинает, барышня поет ему или читает поэмы.

Никто не может прийти и заплатить за девушку как в обыкновенном борделе: за ней надо ухаживать, говорить комплименты и дарить подарки. Иной раз приходится потратить несколько недель, а то и месяцев, прежде чем тебе ответят взаимностью. И хоть вечер в обществе красоток обходится в шестьдесят-семьдесят долларов, спрос на их услуги не иссякает.

Участь самих девушек незавидна: когда им исполняется двадцать два года, их изгоняют с Фучоу-роуд, а в случае беременности или болезни это может произойти еще раньше. Если барышне удается что-то скопить, она открывает лавку или собственный Дом Поющих Дев, а если нет — дело кончается дешевым борделем.

Я был уверен, что написал вполне достойную статью, но Эдна исчеркала ее вдоль и поперек.

— У вас все есть: детали, чувства… только нет элементарной грамотности, — сказала она. — Я не знаю, что с вами делать!

Что делать — как раз понятно. Я засиживаюсь в редакции дотемна и пишу бесконечные изложения: просматриваю чужие статьи, а потом пытаюсь скопировать их по памяти. Дело идет туго, и у меня нередко опускаются руки. Но я утешаю себя мыслью, что талант — это непреодолимое желание заниматься своей работой, несмотря на неудачи и отсутствие прогресса. Впрочем, я больше не путаюсь в артиклях и глаголах — а это немало! Ведь когда-то мне казалось, что английская грамматика мне недоступна.

2.

Мистер Грин сказал, что прибавит Климу жалованье, если тот возьмет на себя переписку с китайцами, которые покупали “Ежедневные новости” ради изучения английского языка. Половина писем, приходящих в адрес редакции, содержала вопрос: “Я не могу найти в словаре такое-то слово. Что оно значит?”

Редакция была вынуждена отвечать, потому что китайская молодежь обеспечивала газете солидный доход. Все уже было проверено: если студент присылал конверт с маркой и не получал ответа, он принимался ругать “Ежедневные новости” на каждому углу и из чувства протеста подписывался на конкурентов. А если ему приходило письмо, он был сам не свой от радости и служил самым лучшим агентом по подписке.

Днем Клим не успел разобраться с почтой и на следующее утро явился в редакцию затемно. Стоило ему сесть за стол, как дверь распахнулась, и на пороге появился мистер Грин — маленький сухощавый джентльмен с растрепанной кудрявой шевелюрой и бородой.

— Где Эдна? — не здороваясь, спросил он. — Все еще в Кантоне?

Клим кивнул. Неделю назад Эдна отправилась на юг Китая — брать интервью у доктора Сунь Ятсена, убежденного националиста, возглавлявшего провинцию Гуандун. У этого господина были далеко идущие планы: объединить страну, отменить неравноправные договоры с Великими Державами и покончить с междоусобицей губернаторов. Китайская молодежь была готова носить Сунь Ятсена на руках, но иностранцы не воспринимали его всерьез: у доктора не было ни денег, ни кадров для создания армии, а без военной силы в Китае не решалась ни одна политическая проблема. Многие говорили, что доктор сбрендил на старости лет, но Эдна все-таки решила выяснить, что это за тип и на чем держится его популярность.

Грин скрылся у себя в кабинете, но вскоре вернулся.

— Рогов, вы слышали новость? — спросил он, озабочено хмуря седые брови. — На “Голубой экспресс” напали разбойники. Триста пассажиров захвачено в плен — в том числе множество иностранцев.

Клим присвистнул от удивления. “Голубой экспресс” был гордостью китайских железных дорог: его купили в США специально для того, чтобы обеспечить надежное и удобное сообщение между Пекином и Шанхаем, и билеты на него стоили так дорого, что им пользовались только богатые коммерсанты и чиновники.

Грин принялся названивать кому-то по телефону:

— Мне нужно послать корреспондента в провинцию Шаньдун. Майкл сейчас в отпуске, Эдна — в Кантоне, так что поедете вы. Вам надо добраться до городка Линьчэн — там уже организован штаб по спасению заложников. Что значит “не можете”?! Во всех газетах будут экстренные сообщения, а мы что поставим? Ну и что, что там бандиты? Вы думаете, они каждый день захватывают поезда? Не валяйте дурака — вы просто трус!

Обзвонив нескольких человек, Грин в сердцах швырнул трубку на стол.

— Рогов, сколько времени?

— Без пяти семь.

— Вот дьявол! Поезд отходит через два часа, а я не могу никого найти!

Сердце Клима жарко стукнуло: вдруг это и есть долгожданный шанс отличиться?

— Я могу съездить в Линьчэн.

Грин в раздражении посмотрел на Клима.

— А вы-то куда суетесь?

— Я прошел через войну и не падаю в обморок при звуках выстрелов. Провинция Шаньдун — это разбойничий край: там каждая деревня — крепость. Спросите Эдну, умею ли я собирать сведения…

— Да знаю, знаю! — перебил Грин. — Ладно, времени все равно нет… Возьмите мою машину и поезжайте на Ятс-роуд — там магазины уже открыты. Купите себе приличный костюм и сразу отправляйтесь на вокзал. Счет пусть пришлют на имя редакции. Как прибудете на место, отправьте мне телеграмму.

Получив от Грина удостоверение, Клим бросился вниз по лестнице. Он не сомневался, что сообщения о “Голубом экспрессе” займут первые полосы мировых газет.

3.

Наскоро сформированный поезд вез в Линьчэн журналистов, военных и чиновников. Вагон потряхивало, за окном тянулись персиковые сады и залитые водой поля с молодой порослью риса.

train

Пассажирский поезд

Клим удивлялся причудливости судьбы: еще с утра он был мелкой конторской сошкой, а теперь вдруг превратился в корреспондента солидной газеты — обладателя элегантного серого костюма, шляпы и купленных в ломбарде серебряных часов с надписью “За отличный глазомер”.

В коридоре вагона Клим познакомился с Урсулой, маленькой черноглазой журналисткой из нью-йоркского новостного агентства “Интернешенал Ньюз Сервис”. Они поболтали, вспомнили общих знакомых и договорились помогать друг другу.
— Вполне может быть, что “Голубой экспресс” захватили большевики, — задумчиво сказала Урсула. — Я была в России и брала интервью у тамошних красных вождей. Они прямо говорят, что построить социализм в отдельной стране невозможно и поэтому их конечная цель — Мировая революция и образование Всемирного Союза Социалистических Республик. По их мнению, Китай — самое уязвимое место в капиталистической экономике: ведь если тут будет гражданская война, Великие Державы потерпят огромные убытки. Север Китая уже наводнен большевистскими агитаторами, которые подбивают чернь взбунтоваться.

— Вряд ли они настолько глупы, чтобы захватывать поезда с иностранцами, — отозвался Клим. — Это же очевидный повод для войны.

Но Урсула считала, что большевики на все способны:

— Не ждите от них логичных действий! В России царит страшная разруха, совсем недавно в Поволжье и на Урале был голод, а советское правительство, вместо того, чтобы восстанавливать хозяйство, тратит огромные деньги на пропаганду за рубежом. Ох, вы бы знали, как я боюсь новой мировой войны!

Как бы невзначай Урсула положила руку на плечо Клима, и он не смог удержаться от улыбки. Если не считать Адиных выкрутасов, когда с ним последний раз кокетничали дамы?

В прошлой жизни.

Все-таки белые рубашки и шелковые галстуки способны творить чудеса.

4.

Провинция Шаньдун — дикий неприветливый край: отвесные склоны, непролазные леса и низкие облака, блуждающие над горами.

Газетчикам показали место крушения “Голубого Экспресса” и рассказали, как все случилось. В два ночи машинист увидел подозрительные тени, мелькавшие на путях, попытался затормозить, но было поздно: рельсы впереди оказались   разобранными. Состав полетел под откос, спящие люди попадали с полок, а сверху на головы повалился багаж.

Раздались выстрелы и страшный вой. Охрана “Голубого экспресса” сообразила, что это налет, и попряталась кто куда. Нападавшие разбивали прикладами окна, перескакивали прямо из седел в купе и вышвыривали наружу вещи и людей. Босых, обряженных в пижамы пленников повели в горы, а грабеж продолжался до самого утра. Растащили все: от чемоданов до дверных ручек и пепельниц.

Присланные губернатором чиновники уже приступили к расследованию происшествия, но пока удалось выяснить только одно: на “Голубой экспресс” напали местные бандиты.

krushenie_poezda

Крушение поезда

Клим ходил вдоль изрешеченных пулями вагонов. В одном из разбитых окон торчал кусок стекла, залитый засохшей кровью, а рядом на стене виднелись смазанные отпечатки ладоней: кто-то попытался выбраться наружу, да так и не смог.
Потом журналисты отправились в Линьчэн — маленький городок, окруженный высокой крепостной стеной.

По грязным кривым улочкам носились ошалевшие солдаты и чиновники. Местные старики сидели на крылечках и провожали чужаков затуманенными взглядами. Их коричневые лица лучились морщинами, а вокруг ввалившихся ртов расплывались клубы густого белесого дыма — бог весть от какой травы, набитой в крохотные глиняные трубки.

old_man_pipe_smoking

Клим отправил Грину телеграмму с описанием катастрофы и первыми сообщениями официальных лиц: гарнизон Линьчэна уже выслал отряд на выручку пленникам, однако солдаты не смогли к ним приблизиться, так как бандиты использовали людей, как живой щит.

В телеграфной конторе Клим вновь столкнулся с Урсулой, и та рассказала ему, что из Пекина прибыл представитель американской дипломатической миссии, Рой Андерсен, который должен был вести переговоры с похитителями.

— Где он остановился? — спросил Клим.

— В своем вагоне — все гостиницы забиты. Завтра в восемь утра мистер Андерсен пообещал встретиться с журналистами.

Клим и Урсула долго бродили по городу, пытаясь найти пристанище, и в конце концов даму взяли к себе итальянские коллеги, которые сняли на ночь крытый фургон. Климу места не хватило, и он отправился назад на станцию.

Из Шанхая пришел еще один поезд, и все пространство вдоль путей было забито солдатами, родственниками заложников и окрестными крестьянами, которые, испугавшись бандитов, перебрались под защиту крепости.

kitaitzy

Китайские крестьяне

Народу было столько, словно в Линьчэне расположился военный лагерь. Пылали костры; кто-то рыдал, кто-то пел, кто-то предлагал на продажу хворост, чай и холодный рис.

Даже под вагонами сидели люди. Клим достал карманный фонарик: так и есть — между колес прятался целый выводок ребятишек.

Луч фонаря скользнул по подножке вагона и осветил дамские туфли и белый подол платья, расшитый красными маками. Клим поднял фонарь и замер. Господи боже мой… Нина!..

Она загородилась от света и попросила по-английски:

— Уберите фонарь!

Клим нажал на кнопку, и все провалилось во мрак.

— Хэлло, дорогая!

— Ты? — выдохнула она.

Глаза постепенно привыкали к темноте: в воздухе соткалось светлое платье с теперь уже черными маками, потом Нинино лицо в обрамлении кудрей — чудесный призрак, занесенный на край земли.

Клим ждал, что она скажет. Нина тоже ждала.

— У нас в вагоне электричество погасло, — наконец выговорила она. — Проводника нет — видно, убежал куда-то…

Удивляясь собственному хладнокровию, Клим протянул ей ладонь:

— Пойдем искать твоего проводника.

Она не оттолкнула его и, опершись на руку Клима, спустилась по ступенькам на землю.

В других вагонах с электричеством все было в порядке: Нина то входила в золотые квадраты света, лежащие на насыпи, то вновь пропадала во тьме. Под ногами шуршали мелкие камешки; в прохладном воздухе аромат Нининых духов мешался с запахом дыма.

Довелось же встретиться! По телу Клима перекатывались волны горячей дрожи; сердце оглушительно билось, по лицу гуляла недоверчивая ухмылка. Он и верил и не верил в случившееся.

— У тебя в Линьчэне дела? — спросил Клим.

— Да.

— Где ты живешь?

— В Шанхае.

— А чем занимаешься?

— Всем понемногу.

Нина не желала рассказывать о себе. Спрашивать ни о чем нельзя, ревновать нельзя, можно только смотреть на свою жену и внутренне содрогаться: “Как любил ее, так и люблю — ничего не изменилось”.

— Бог с ним, с проводником, — внезапно сказала Нина. — Я хотела почитать, но сейчас все равно поздно.

Вот, собственно, и все. Видению пора домой, в его сказочные миры.

— Ты где остановился? — спросила Нина. — Хочешь, в мое купе пойдем? У меня одно место свободное.

Словно удар невидимой бесшумной бомбы по груди:

— А Лабуда возражать не будет? — хмуро осведомился Клим.

— А я должна спросить у него разрешения?

Клим вошел вслед за Ниной в темный коридор вагона и включил фонарь, чтобы ей было легче найти свое купе. Он ждал подвоха, появления заспанного любовника или Нининых насмешливых слов: “Прости, я пошутила”… Но ничего подобного не произошло.

Она взялась за бронзовую ручку и отодвинула дверь в сторону.

— Заходи.

Купе первого класса: полуопущенная штора, смятая постель, безжизненная лампа над изголовьем.

— Чемодан закидывай на верхнюю полку, — распорядилась Нина. — Спать можешь на диване.

Клим повесил пиджак на одну из вешалок и развязал галстук. О, господи, зачем Нина позвала его к себе?

— Выключи, пожалуйста, фонарь, — попросила она и, встав одним коленом на постель, потянула вниз оконную штору.

Темнота была настолько густой, что возникла иллюзия громадного пространства — словно вокруг ничего не было, кроме вселенской пустоты.

Столько месяцев прошло, а каждый Нинин вздох, каждый шорох были знакомы. Вот она вынула гребень из волос, вот скинула туфли…

— Ты устроился в какую-то газету? — спросила Нина.

— Да.

— А где именно ты работаешь?

— В одной редакции. — Клим невольно подражал ее односложным ответам.

Что он мог сказать Нине? Что числится курьером и живет в Доме Надежды вместе с пятнадцатилетней девчонкой? Что все эти месяцы он ходил по городу и всматривался в лица прохожих, надеясь случайно встретить свою жену?
Нина стояла перед ним — родная, невидимая и абсолютно недосягаемая. Господи, не надо строить иллюзий: она никогда не вернется!

— Нам надо оформить развод, — произнес Клим ровным голосом. Лучше не ждать, когда Нина первой заговорит об этом.

— Ты кого-то себе нашел? — удивилась она.

— Брак — это как дом: если не живешь в нем, надо пустить жильцов или снести все и построить что-то новое.

Чуть слышно скрипнула половица, и шелковый подол скользнул по колену Клима. Нина была так близко, что он ощущал ее дыхание на своем виске.

— С разводом ничего не выйдет, — сказала она. — У нас нет свидетельства о браке, так что мы можем развестись, только поженившись заново.

Клим уже ни о чем не думал. Притянув Нину, он усадил ее себе на колени. Она слабо вскрикнула: “Ты что делаешь?!”, но он прижал ее голову к своему плечу и поцеловал в губы.

Штора на окне налилась пульсирующим красноватым светом — видно, снаружи что-то плеснули в костер. Невидимые люди запели хором варварскую песню — пронзительную и непонятную.

В голове у Клима царил радостный ужас: “А, будь что будет!” Его ладонь направилась по великому шелковому пути — вниз до Нининой талии, потом вдоль бедра, туго охваченного натянувшейся тканью. Нина стиснула руку Клима, словно не хотела пускать ее дальше, и тут же сама принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

Нелепое, восхитительное счастье: выяснить, что цепочки нательных крестов перепутались, а потом при свете фонарика разбирать их. Возиться, как подростки, устраиваясь на узком железнодорожном диване; решать, кому куда положить руку, а куда голову, чтобы обоим было удобно. Что-то шептать, смеяться, пытаться осознать случившееся и, засыпая, блаженно вздыхать:

— Да, докатились… Нет, так нельзя…

 

назад   Читать далее

 

Получить файл

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Белый Шанхай” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.