belyi_shanghai_skachat

Белый Шанхай

Исторические романы > Белый Шанхай

Глава 14

Эротическое искусство

1.

Над рекой, пахнущей тиной и машинным маслом, сияло ослепительное солнце, и стоявшие у дока торговые суда чуть не плавились от жары. Скрипели снасти, перекликались чайки, и где-то далеко стучали молотками клепальщики, чинившие обшивку корабля.

shanghai_s_vysoty_ptichego_poleta

Вид на слиянеие Сучжоу-Крик и Хуанпу

Клим приплыл к доку на сампане и велел лодочнику подвезти его к низко осевшей джонке с золотой надписью на корме — “Святая Мария”.

— Вон, видишь, штормтрап с борта свисает? — сказал Клим, показывая на веревочную лестницу с деревянными перекладинами. — Я попробую подняться на пароход, а ты жди меня в лодке.

Лодочник кивнул, но стоило Климу подтянуться на нижней перекладине, как над его головой щелкнул затвор.

— Ты кто? — негромко спросил одноглазый китаец, целясь в Клима из револьвера.

Ахнув, лодочник принялся отгребать назад, и Клим повис над водой.

— Моя фамилия Рогов — я старый друг Дона Фернандо, — поспешно представился он.

Оглянувшись через плечо, одноглазый крикнул что-то на непонятном диалекте. Загремели шаги, и через несколько томительных минут Климу было позволено подняться на борт.

Палуба “Святой Марии” была завалена ящиками и тюками. Маленькие птички, посвистывая, скакали по ним и что-то выклевывали из лохматых веревок.

— Хозяин ждет тебя, — сказал одноглазый, показывая Климу на проход между ящиками.

Фернандо, обряженный в шляпу, несвежую майку и закатанные до колен штаны, сидел под навесом и ел арбуз. Рядом в почтительных позах стояли китайские бои.

— О, кого я вижу! — заорал Дон и, швырнув корку за борт, кинулся обниматься с Климом. — Ну и где тебя носило все это время?

— En Argentina y Rusia, — отозвался Клим, улыбаясь.

— Ба, да ты по-нашему заговорил! — воскликнул Фернандо, переходя на испанский. — Ну, рассказывай! Кофе будешь? Он у меня не простой, а растворимый — сделан по самой современной военной технологии!

Дон слушал о приключениях Клима и радостно гоготал.

— Слушай, а ты можешь переводить на английский технические документы? Видел, сколько у меня добра? — Дон Фернандо показал на лежащие на палубе ящики. — Мне завтра в Кантон плыть, а у меня половина бумаг только на русском.

Клим пожал плечами:

— Давай попробуем.

Было бы хорошо оказать Дону услугу, а потом попросить об ответной любезности.

Клим заглянул в принесенную боем папку и принялся листать помятые страницы, исписанные карандашом. Это был перечень военного имущества — гранат, артиллерийских снарядов, противогазов, полевых телефонов и прочая, прочая. Записи были сделаны по правилам старой орфографии — с ятями.

— Откуда у тебя это? — спросил Клим Дона.

— Купил у ваших казаков. У форта Усун стоит белогвардейский пароход “Монгугай”: он прибыл позже всех, и китайские власти запретили казакам высаживаться в городе. Уплыть они не могут — у них в машинном отделении все давно сгнило, жрать им нечего, вот они и распродают свой арсенал.

— И ты хочешь перепродать его в Кантоне?

Дон Фернандо кивнул.

— Там назревает одна заварушка, так что спрос на оружие огромный. Сунь Ятсен замучил кантонских купцов налогами на военные нужды, и Торговая палата собрала собственное ополчение, чтобы защищаться от него.

Дон Фернандо велел раздобыть для Клима перо, чернильницу и бумагу.

— Садись под навес и пиши! Мне раньше все переводил один чех, который хорошо знал русский язык. Ему хотелось попасть домой, в Прагу, а денег не было, вот он и согласился помогать мне за долю в сделке. Но его, к сожалению, отправили на тот свет.

Клим не сдержал улыбки: дело начало проясняться гораздо быстрее, чем он думал.

— Казаки сидят на пароходе почти целый год, — болтал Дон Фернандо, раскуривая сигару. — Китайский губернатор потребовал, чтобы они безвозмездно передали ему оружие, а его там на сто тысяч долларов — если не больше. Русские, понятное дело, отказались, и теперь военные моряки держат “Монгугай” под прицелом и ждут, пока казаки передохнут с голоду.

— А что говорят в иностранных концессиях?

— Ничего. Белый Шанхай делает вид, что знать ничего не знает.

“Идиоты! — разозлился Клим. — Совсем мозгов от жадности лишились! Ни за что ни про что мучают людей, и теперь оружие, которое можно было купить за бесценок, достанется Сунь Ятсену”.

Клим провозился с документами почти до вечера.

— Я ж забыл про “Авро”! — вдруг хлопнул себя по лбу Дон Фернандо. — Казаки предложили мне двухместный аэроплан — совсем новенький, в фабричной упаковке. Но он слишком здоровый, и я не взял его на “Святую Марию”. Надо бы поискать на него покупателя. Одноглазый, тащи бумажки, которые нам дали русские!

Клим ни слова не понял в описании аэроплана.

— Мне нужен технический словарь, — признался он. — У меня дома есть, так что завтра я смогу принести тебе перевод.

— Валяй! — согласился Дон Фернандо. — Сколько ты хочешь за свои услуги?

Клим сунул опись в бумажник.

— Мне надо взять у тебя интервью для одной газеты.

Дон Фернандо переглянулся с Одноглазым.

— Ого, о нас уже пишет пресса! Ладно, будет тебе завтра и интервью, и гонорар, и моя сердечная благодарность. Только не опаздывай: мы отплываем в десять утра.

2.

Тони Олман позвонил Нине и сказал, что ему удалось добиться возврата ее денег, изъятых во время обыска:

— Приходите и забирайте свое богатство.

Через полчаса шофер привез Нину на Пекин-роуд. У подъезда и на лестнице, ведущей к адвокатской конторе, стояла длинная очередь из молодых китайцев.

chinese_girl_and_baby

— Кто эти люди? — спросила Нина, войдя в кабинет Тони.

Тот только рукой махнул:

— Актеры.

Он рассказал, что кинокомпания “Метро-Голдвин-Майер” обратилась в его контору с просьбой добыть двух буйволов для фильма в китайских декорациях. Но оказалось, что буйволов нельзя вывозить из Китая, и тогда съемки перенесли в Шанхай. Прибыл режиссер и потребовал найти аборигенов для главных ролей.

Олман долго сопротивлялся: “Я не бюро по найму актеров!” и уступил, только когда ему пообещали права на прокат в Китае: за пределами Америки Шанхай был самым крупным рынком сбыта для кинопродукции.

— Сил моих нет с этими актерами! — жаловался Тони, отсчитывая Нине деньги. — Мы дали объявления в китайских газетах: “Требуются абсолютно здоровые особы двадцати лет, с приятной внешностью, отлично говорящие по-английски”. И что вы думаете? Приходят старые, прыщавые, с забинтованными ногами, по-английски ни слова не понимают. На что они надеются?

Зазвонил телефон, и Тони схватил трубку:

— Алло! Это не мое дело, что буйволы вам больше не нужны! Они куплены и сейчас находятся у меня в саду. Они жуют траву на моем газоне, и я прошу вас забрать их!

Нина помахала ему рукой и вышла из кабинета. Она была страшно рада, что у нее появились собственные деньги: из гордости она не брала у Клима ни цента на свои нужды и соскучилась по возможности покупать, да и вообще делать то, что хочется, а не то, что надо.

У подъезда Нина заметила тележку с мелочным товаром: папиросами, журналами и рекламными календарями с томными блондинками. Продавщица была русской: кто еще из белых станет торговать на улице в такую жару?

Нина купила у нее дамский журнал и тут же принялась его листать. Ага, в моду вошли шляпки-клош в форме колокольчика, талия на платьях по-прежнему занижена, а вот юбки явно стали короче.

— Календарь взять не желаете? — спросила продавщица, обмахивая ладонью раскрасневшееся лицо. — Белые господа их с удовольствием берут.

Нина подняла на нее взгляд.

— А китайцы?

— Они этого не понимают: им белые девушки кажутся некрасивыми.

К подъезду подкатил рикша и высадил на тротуар юную китаянку в малиновой шляпке и элегантном сером платье, украшенном гранатовыми бусами. Ноги у девушки были в порядке, не искалеченные.

Продавщица оживилась:

— Знаете, кто это? Хуа Бинбин, актриса. Про нее даже в английских газетах писали! Она снялась всего в одной картине и сразу стала знаменитой.

— А что за фильм? — спросила Нина.

— Про девчонку, которая наперекор отцу убежала в Шанхай со студентом. Это китайцам в диковинку: у них все браки заключаются по родительскому сговору.

Нина задумалась.

— Дайте-ка мне по одному из ваших календарей. И подпишите, какие лучше продаются, а какие совсем не берут.

Вернувшись домой, Нина разложила календари на полу в гостиной и долго стояла над ними, вглядываясь в розовощекие лица.

А что если рисовать не европейских дамочек, а китаянок вроде Хуа Бинбин? На улицах Шанхая появлялось все больше и больше девушек с короткими стрижками и в модных платьях. Если людям нравится современный стиль, спрос на календари с такими барышнями должен быть немалый.

Нина попробовала подсчитать, сколько денег ей потребуется на издательство. Нужно будет найти моделей и художников, снять мастерскую, заплатить за печать, за склады, за доставку. Сумма набегала немаленькая, и собственных средств Нине не хватало.

В банке кредит не дадут, просить в долг у Тамары не хотелось… Гу Яминь — вот у кого можно было занять денег!

3.

Всю дорогу до дома Клим ломал голову над тем, как помочь казакам с “Монгугая”. Если бы речь шла о женщинах и детях, можно было бы написать жалостливую статью и призвать благотворителей скинуться на обустройство беженцев. Но кому в городе нужна еще пара сотен мужчин, одичавших от войны, безделья и безысходности?

Раньше беженцы могли питаться в благотворительной столовой при православном храме, но ее закрыли по требованию советского консула. Пекин установил дипломатические отношения с СССР и подписал первый в своей истории равноправный договор с европейской державой. Для китайцев это было очень важное событие, и они во всем потакали большевикам.

При этом договор с Пекином ничуть не мешал Москве помогать мятежному Сунь Ятсену и вести в крупных городах революционную пропаганду. А чего стесняться, если в столице сидит буржуазное правительство? Буржуи — это не люди, и слово, данное им, стоит не больше, чем слово данное собаке. К тому же скоро грядет Мировая революция, а победителей, как известно, не судят.

Черный “Форд” с желтыми колесами нагнал Клима почти у самого дома.

— Садись! — возбужденно проговорила Нина, распахивая заднюю дверцу. — Мне надо с тобой поговорить.

Клим опустился на сидение.

— Что-то случилось?

— Ты наверняка скажешь, что я сумасшедшая, но ведь риск — благородное дело, правда?

Нина сцепила руки на колене и исподлобья взглянула на Клима.

— Я только что была у Гу Яминя: он переезжает на север к сыну и предлагает мне купить его коллекцию всего за тысячу долларов.

— А зачем она тебе? — удивился Клим.

— Эти вещи стоят раз в двадцать дороже! Тони вернул мне деньги, и если я вложу их в антиквариат, а потом перепродам его, у меня будет достаточно средств, чтобы открыть издательство календарей.

Нина сказала, что уже объездила десяток магазинов и складов печатной продукции и разузнала все про цены, спрос, объемы поставок и прочая, прочая. Колонки цифр были записаны в ее “бальной книжечке”, куда раньше Нина заносила фамилии кавалеров — чтобы не забыть, кому был обещан фокстрот, а кому — танго.

Бог ты мой, как давно Клим не видел Нину такой вдохновленной! Пусть делает что хочет: занимается календарями или торгует шедеврами порнографического искусства — лишь бы ее не покидало чувство азарта и желание свернуть горы!

Нина подозрительно взглянула на Клима.

— Что ты улыбаешься? Ты думаешь, мне не стоит заниматься коммерцией?

Клим сжал ее руку.

— По-моему, стоит. Поехали к твоему антиквару.

Он решил пока не рассказывать Нине о встрече с Доном Фернандо: незачем было зря беспокоить ее. Пусть стремится к своей мечте и не вспоминает о прошлом.

4.

Клим не особо разбирался в азиатском искусстве, но он сразу понял, что коллекция Гу Яминя стоит больших денег.

Пока он разглядывал альбомы и статуэтки, Нина напряженно следила за выражением его лица.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — нервно усмехнулась она. — “Никто не станет тратить деньги на такую мерзость”.

— Ты недооцениваешь любителей мерзостей, — отозвался Клим. — У меня есть знакомая содержательница борделя, и к ней то и дело заглядывают богатые джентльмены, охочие до экзотики. Если мы пообещаем ей хорошую комиссию, она наверняка сможет распродать это добро.

— Откуда ты ее знаешь? — нахмурилась Нина. — Ты что, пользовался ее услугами?

Клим рассмеялся:

— Я лично знаю нескольких наркоторговцев, наемных убийц и дам, шьющих бюстгальтеры. И, представь себе, ни разу не пользовался их услугами.

Нина то смущалась и оправдывалась, то благодарила Клима за поддержку:

— Ты бы знал, как я трушу! Будто я капитан корабля и мне предстоит выйти в море, а я совершенно не разбираюсь в навигации.

Она отсчитала деньги Гу Яминю и пообещала прислать грузовик и носильщиков, чтобы тн перевезли коллекцию к ней домой.

По дороге назад Нина еще больше разволновалась:

— А вдруг у нас ничего не купят, и я останусь без денег с тридцатью коробками порнографического добра?

— Не останешься, — заверил ее Клим. — Я завтра съезжу к Марте и обо всем договорюсь. Может, она откроет при своем борделе музей и будет брать деньги за осмотр экспозиции.

Он коснулся плеча шофера:

— Остановитесь и сбегайте в табачную лавку за сигаретами.

— Зачем они тебе? — спросила Нина, когда тот вышел из автомобиля. — Ты что, курить начал?

— При шофере было неудобно тебя целовать, — отозвался Клим и притянул Нину к себе.

Она обвила его шею горячей, чуть подрагивающей рукой и, помедлив, поцеловала — сначала едва касаясь губ, а потом с трогательной девчоночьей жадностью.

— Не покидай меня больше!

— Да я и не собирался… — начал Клим, но Нина не дала ему говорить:

— Ты уходишь от меня не вдаль, а вглубину. Когда ты физически рядом, но даже не смотришь на меня, я не знаю, что делать, и начинаю сходить с ума.

Клим прижал ее к груди.

— Я постараюсь не пропадать.

Вернулся шофер и протянул ему зеленую пачку с красным кругом на обертке. Клим подмигнул Нине, показывая на название сигарет:

— Lucky Strike — “Неожиданная удача”. Надо сохранить на счастье.

— Поедем ко мне? — предложила Нина.

Соблазн был велик.

— Если я приеду, то только насовсем, — проговорил Клим. — Чтобы уже не было дороги назад. Сейчас я отправлюсь домой — мне надо сделать кое-какой перевод, а завтра приду после работы, и ты мне скажешь, что решила.

— Да мне давно все ясно!

— Взвесь еще раз. Если ты передумаешь, будем считать, что мы не вместе, а нам просто по пути. Это тоже повод для того, чтобы быть рядом.

5.

Клим добрался до Дома Надежды с туманной головой: слишком неожиданно повернулась его судьба.

Все эти месяцы он вел трудные переговоры и позиционные бои не столько с Ниной, сколько с воображаемой женщиной, которая только и ждала, чтобы ударить его в спину. Он измаялся от этих боев, как солдат, которому уже плевать на победу, и хочется только одного — швырнуть винтовку в придорожные кусты и вернуться домой.

Нина тоже вела в голове бесконечные споры с Климом и проверяла каждое сказанное им слово: нет ли в нем подвоха? Не имел ли он в виду что-нибудь обидное?

“Почему мы стали такими злыми и недоверчивыми? — думал Клим, поднимаясь к себе в квартиру. — Накрутили вокруг себя колючей проволоки, наставили мин, и сами же без конца напарываемся на них”.

Разрыв с женой причинил ему такую боль, что Клим не мог допустить повторения владивостокской истории. Уж лучше заранее отойти в сторону и сделать вид, что “не очень-то и хотелось”.

“Мы — глупые подранки, — с нежной грустью думал он. — Ну что ж, будем лечиться. Другого пути все равно нет”.

Ада вышла из кухни встречать Клима:

— Чего это вы такой довольный? Кошелек на улице нашли? — спросила она, вытирая руки о передник. — К вам заходил курьер от мистера Грина и велел срочно явиться в редакцию. Пойдете или сначала поужинаете? Я китайскую капусту потушила.

Клим взглянул на часы: было уже полдевятого. Какое такое собрание потребовалось созывать на ночь глядя?

— Я скоро вернусь, — пообещал он и вышел на улицу.

6.

Трамвай был заполнен веселой публикой, возвращавшейся из ресторанов. При повороте вагоновожатый резко затормозил, и к Климу на грудь упала нетрезвая дамочка с ярко накрашенными губами.

— Ой, извините! — залепетала она, глядя на отпечаток помады на его лацкане.

Клим чертыхнулся. Пиджак был испорчен — как теперь его отчищать?

tramvai

Шанхайский трамвай и регулировщик движения – сикх

 

Он добрался до Банда, когда уже стемнело. Окна в новом, только что отстроенном редакционном здании почему-то не горели — собрание закончилось и все разошлись?

Старик-привратник впустил Клима в полутемный вестибюль.

— У вас есть что-нибудь, чтобы отчистить жирное пятно? — спросил Клим.

Привратник принес ему банку, на которой алела внушительная надпись:

БЛЕСК
чудодейственное средство для вашего дома
Не пить и не поджигать

“Блеск” наверняка изготовили в ближайшем подвале путем смешения рисовой водки и воды из канавы, но пиджаку терять было нечего.
Клим поднялся на шестой этаж. Странно: в редакционной комнате никого не было. Кажется, Ада наврала насчет собрания: небось пригласила в гости Бэтти и решила это скрыть, чтобы ее не ругали.

Перевод для Дона Фернандо был не сделан, лацкан испачкан — прекрасное завершение романтического вечера! Закипая от досады, Клим швырнул пиджак на стол и залил пятно “Блеском”.

Химическая вонь была такой сильной, что Клим закашлялся. Час от часу не легче! Вряд ли запах выветрится к утру: завтра секретарши придут на работу и поднимут крик.

В коридоре послышались шаги, и в комнату ввалились два здоровых китайца.

— Вам кого? — удивился Клим и осекся на полуслове: за их плечами показался капитан Уайер, попыхивающий толстой сигарой.

— Садись! — велел он. — Поговорить надо.

Клим метнулся к дверям, но китайцы вывернули ему руки и вынудили сесть за стол.

Квадратная челюсть Уайера медленно двигалась, словно он что-то пережевывал.

— Чем это у тебя тут воняет?

Он распахнул окно, и по комнате пронесся сквозняк. Бумаги на столах зашелестели, а под потолком закачались лампы на длинных шнурах. Тень от одного из плафонов двигалась по стене, как маятник.

— Ты, верно, думал, что студенты не выдадут тебя? — усмехнулся Уайер. — Ошибаешься! Ни один китаец не станет рисковать жизнью ради второсортного “белого дьявола”.

Он вытащил из кармана коричневую склянку.

— Я гуманный и богобоязненный человек и не стану тебя убивать… во всяком случае сейчас. Знаешь, что находится в этом пузырьке? Лекарство, которое вылечит тебя от наглости, — четыре унции холерной воды. Раз тебе так нравится гадить, именно этим ты и займешься в ближайшие дни. Думаю, ты усвоишь урок — если, конечно, не сдохнешь от поноса.

Остановившимся взглядом Клим смотрел на голубой дымок, поднимавшийся от сигары.

— Покурить напоследок можно? — хрипло спросил он и достал пачку Lucky Strike. — Черт, я зажигалку забыл!

Уайер кинул ему коробок:

— Кури, раз это успокаивает твои нервы!

Клим чиркнул спичкой и бросил ее на пропитанный “Блеском” пиджак. Подхваченное сквозняком пламя взвилось чуть ли не до потолка; от неожиданности китайцы отскочили, и Клим пулей вылетел из комнаты.

— Не выпускайте его из здания! — заорал Уайер.

Клим помчался вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Ударившись всем телом о тяжелую входную дверь, он выскочил на залитый огнями Банд и, расталкивая прохожих, побежал к мосту через Сучжоу Крик.

— Держи вора! — завопили ему вслед.

Клим оглянулся и увидел несущихся за ним китайцев. Едва не попав под машину, он перебрался через дорогу, но на мосту ему преградил путь регулировщик движения в красном тюрбане.

Получив бамбуковой палкой по шее, Клим упал на теплую, пахнущую железом мостовую. Регулировщик пронзительно засвистел, и автомобили встали.

garden_bridge

Садовый мост

Поднявшись, Клим метнулся к перилам моста. Внизу нескончаемым потоком шли катера и сампаны. Ни о чем не думая, он перемахнул через парапет и спрыгнул в первую попавшуюся моторку.

Удар был такой силы, что лодка чуть не повернулась. Сидевшая на корме китаянка смотрела на Клима дикими глазами:

— Ты кто?! Что тебе надо?!

— Стой, стрелять буду! — завопили с моста.

— Гони отсюда, или они потопят нас! — крикнул Клим женщине.

Моторка рванула вперед и через несколько секунд вырвалась на широкую гладь Хуанпу. Вслед ей загремели выстрелы.

 

назад   Читать далее

 

Получить файл

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Белый Шанхай” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.