argentino

Аргентинец

ГЛАВА 4

СТАРАЯ ГРАФИНЯ

1

Из окон белого особняка на Гребешке открывался вид с высоты птичьего полета — на сияющую Оку и пестрые кварталы Ярмарки. Нина с братом ли в правом крыле дома, а левое крыло занимала свекровь, Софья Карловна, и ее красивая и злая приживалка, которую Жора называл не Юлия Спиридоновна, а Фурия Скипидаровна. Обитатели левого и правого крыла дома старались не попадаться друг другу на глаза — им даже готовили по отдельности.
Приняв Нину за горничную, Клим ударил ее в самое больное место: она родилась в семье мелкого лавочника, и стала графиней только благодаря мужу. После смерти Володи его друзья и родственники уже не приглашали Нину в гости. Все словно сговорились, чтобы показать ей: без мужа она никого не интересует.
Нине с Жорой не полагалось ни особняка, ни университетов, ни богатства. Брак мещаночки Купиной и графа Одинцова был ошибкой природы, божественным недосмотром. Она изо всех сил пыталась выбиться в люди, чтобы не идти по стопамродителей —  шумных и невезучих людей, которые жили бестолково и рано умирали. Но судьба несла Нину по проложенным рельсам, с которых если и сойдешь, то только под откос.

2

Нина и Любочка вместе думали, как быть с векселем, который унаследовал Клим Рогов. Любочка предложила выкрасть его. Она подметила, что наследник раззява и раскидывает вещи где ни попадя: стащить у него ключ от сейфа — пара пустяков. Нина понимала, что все это ерунда, но стремление подруги помочь — даже ценой преступления — радовало ее.
— Расскажи мне о Климе, — просила Нина. — Что он за человек?
Любочка терпеть его не могла, но ради приличий вела себя как радушная кузина.
— Основная черта Клима — безалаберность, — говорила она. — Он обаятельный, прекрасно знает себе цену, но он быстро загорается и так же быстро остывает. Для женщин это самый худший вариант. А если ты упрекнешь его в бессердечии, он только руками разведет: «Ну я же не хотел… Я просто не подумал…»
Когда Любочка обмолвилась, что пойдет с Климом в «Восточный базар», Нина решила, что встретит их там и все-таки попытается выпросить отсрочку. Она надела парижское платье, которое Володя когда-то купил ей на Rue de la Paix,[1] уложила волосы, надушилась духами.
У нее не было разумных причин для того, чтобы просить об отсрочке, — она могла рассчитывать только на симпатию и великодушие. Хотя какая уж там симпатия, если Рогов с первого взгляда понял, что Нина за птица? Она ужасно его боялась — он богатый, избалованный вниманием иностранец: что ему ее беды?
Придя в «Восточный базар», Нина долго издали наблюдала за Роговым. Как она завидовала Любочкиной способности легко сходиться с людьми! Та и минуты бы не потратила на стеснительность: взяла бы и познакомилась… Тянуть дальше было невозможно, и Нина пошла к ним, как идут к зубному врачу, мечтая лишь о том, чтобы все поскорее кончилось. Матвей Львович явился вовремя и прекратил это издевательство, но его ревность довела Нину до белого каления. Как он вообще посмел командовать ею? Как бы Нине хотелось послать его к черту! Но она не могла себе позволить даже этого: Фомин мог в любую минуту лишить ее государственного подряда.

3

Ночью Нине опять снились кошмары. Она вышла к завтраку неприбранная, в шелковом капоте, распадающемся на груди. Налила себе чаю и долго размешивала его ложечкой, хотя сахара не положила.
— Скорее всего, мы потеряем наш завод, — произнесла она наконец.
Жора — рослый семнадцатилетний мальчик — следил за ней встревоженными глазами.
— У нас нет денег, чтобы расплатиться с Роговым? Я пойду работать и…
— И заработаешь двадцать семь тысяч рублей?
Жора смущенно притих.
Нина обвела взглядом шкафы с вырезанными на дубовых панелях гончими. За стеклянными дверцами хранилась коллекция севрского фарфора, собранная дедом Одинцова. Весь дом на Гребешке был наполнен произведениями искусства, и Нина с Жорой безумно любили его. Все здесь создавалось чужими руками, чужим вкусом и попало к ним случайно — тем страшнее было растратить эту красоту. Но это было неизбежно, если им придется отдать завод в Осинках.
— А что, если у Матвея Львовича попросить в долг? — спросил Жора,.
— Фомин не может вынуть из кармана такую сумму. У него деньги не в сундуках лежат: все вложено в акции, в предприятия. В любом случае, Матвей Львович уехал в Петроград.
Никто не знал, что не так давно Нина стала любовницей Фомина. Она была не обязана «оплачивать» его доброту, но у нее не хватило духу отвергнуть его. Чем больше она получала от него, тем больше становилась ее зависимость, и это было совершенно невыносимо.
— А если с Еленкиным отцом потолковать? — спросил Жора. — Все-таки она моя невеста… Ну, почти…
— Смеешься, что ли?
Елена Багрова была из семьи пароходчика-старообрядца, и если бы Нина влезать к ее отцу в неоплатные долги, он никогда бы не отдал свою дочь за Жору.
— Я пойду поговорю с Софьей Карловной, — сказала Нина. — Все-таки у нее большие связи, и она может знать кого-то, кто ссудит нас деньгами.

4

Софья Карловна считала Нину нахальной выскочкой. Разница между ними была слишком огромной: старая графиня была наполовину француженкой и вела родословную с десятого века от герцогов Бургундских, а Нина не знала, как зовут ее прабабку. Она являлась для свекрови обломком неприглядного грубого сословия, с которым Софья Карловна не хотела иметь ничего общего.
— Я надеялась, что Владимир оставит мне хотя бы внука, — заявила она однажды Нине. — А он оставил мне вас.
Нине хотелось послать ее к черту, но она робела перед свекровью. Софья Карловна в свои шестьдесят три года лет имела такую осанку, такой вкус и такое чувство собственного достоинства, что спорить с ней было немыслимо.
Нина вошла в левое крыло дома, как на территорию врага. Кругом стояла такая тишина, что слышно было, как в углу тикали большие старинные часы с эмалевым циферблатом.
Внезапно Нина услышала голос Софьи Карловны, доносящийся из-за дверей гостиной:
— Я не могу спокойно смотреть на эту женщину. Вчера она отправилась куда-то, разукрашенная с головы до ног. У нее чувство меры, как у голодного папуаса.
— Что можно требовать от бедняжки, если ее покойный папенька был портной? — снисходительно вздохнула Фурия Скипидаровна.
Нина не выдержала.
— Пока вы разбирали меня по косточкам, я пыталась найти деньги, чтобы спасти наш завод! — крикнула она, входя в комнату.
Дамы отложили свое шитье.
— Страшно представить, где именно вы искали деньги,нарядившись в бальное платье, — усмехнулась Фурия Скипидаровна. — В карманах какого-то не слишком щепетильного господина?
— Убирайтесь отсюда! — крикнула Нина.
Старая графиня смерила ее ледяным взглядом.
— Во-первых, не кричите — это дурной тон. Во-вторых, зарубите себе на носу: подслушивают под дверью только лакеи и камеристки. А в-третьих, подумайте вот над чем: умение держать себя — это особый язык, так вы сообщаете людям, кем вы являетесь на самом деле.
Искать поддержки у свекрови было бесполезно. Все, что Нина могла получить в ответ на свои просьбы, это насмешки Фурии Скипидаровны: «Неужели перья и боевая раскраска не сработали на этот раз?» А Софья Карловна только качала бы головой и хваталась за сердце.
Обе дамы считали, что Нина не достойна носить графский титул, и ее место — среди лопухов и заборов Ковалихи. Что касалось их собственного источника дохода — они вовсе об этом не задумывались. Деньги — это пошло, хозяйственные дела — это вотчина пропахших луком и псиной управляющих, которых не пускают дальше людской. Настоящая дама никогда не унизится до того, чтобы считать копейки.
Она была права, но пока был жив Володя, Нина не особо обращала внимание на свекровь. Пусть Софья Карловна и ее подруги говорят все что угодно, но граф Одинцов любил Нину такой, какая она есть.
Он совсем не походил на мать: ему не надо было убеждать себя в собственной исключительности. Володя называл светские обряды «шуршанием» и предпочитал компанию земских деятелей; он вечно хлопотал за кого-то и что-то устраивал — то сельскую больничку, то школу. Он был исключительно добр, благороден и честен. Ему нравилось баловать Нину, показывать ей миры, о существовании которых она не подозревала.
То, что она жадно тянулась к символам высшего общества, веселило его: «Это пройдет». Нина не верила: для нее высокая культура Володи была прямым следствием аристократизма его матери. Чтобы взрастить такого человека, требовались традиции и усилия нескольких поколений. Нина очень хотела походить на него, но сколько она ни билась — она не могла придать себе то, что свекровь называла «породой».
Первый год вдовства дался ей очень тяжело. После смерти Володи его друзья и родственники уже не приглашали Нину в гости, все словно сговорились, чтобы показать ей: без мужа она никого не интересует. К страшному горю и денежным трудностям прибавилось острое ощущение своей неполноценности и невежества: до конца дней не забыть позора, когда она во время заседания Дамского комитета перепутала Ренессанс с реверансом. Софья Карловна была в отчаянии.
Нина принялась латать прорехи в своем бестолковом гимназическом образовании: она много читала, делала все, чтобы превратить себя в настоящую даму. Жора, попавший на Гребешок в тринадцатилетнем возрасте, очень быстро освоился там и уже не чувствовал никакой связи с ковалихинскими лопухами и заборами, а Нине вечно мерещилось, что люди смотрят на нее с осуждением: «Ну куда ты лезешь в калашный ряд?»
Она была вынуждена заниматься поместьем и заводом в Осинках, и это сметало с нее тщательно наращиваемую позолоту. Деньги — это пошло, хозяйственные дела — это вотчина пропахших луком и псиной управляющих, которых не пускают дальше людской. Настоящая дама никогда не унизится до того, чтобы торговаться или считать копейки. Нина все это понимала, но в семье кто-то должен быть «вульгарным», чтобы остальные не пошли по миру.
Ей было одиноко. Нина хотела умных размышлений, интересных рассказов, особой атмосферы тепла и понимания, которой окружал ее Володя. У Жоры была своя компания — юные поэты и артисты, а Нине некуда было податься: к литераторам и актерам без таланта не пойдешь, а быть просто поклонницей она не собиралась. Аристократы ее не принимали, а торговцев не принимала она — нижегородское купечество на всю Россию славилось загулами и страстью к куражу, когда ради пьяного спора губили пароходы и тратили тысячи рублей на хористку из кафешантана, чтобы через месяц выгнать ее с фонарем под глазом. Это были те же плебеи, только побогаче. Особняком стояли купцы-старообрядцы, но у них вся жизнь была подчинена истовой вере.
Нина бывала у Любочки на четверговых собраниях — пыталась хоть там найти себе место. Однако буйные застольные речи о политике не увлекали ее. Она уже сама не знала, то ли ей белый свет стал не мил после гибели мужа, то ли по сравнению с Володей губернская интеллигенция и вправду выглядела не блестяще.
Любочка была единственным другом Нины. Ее личная жизнь тоже не складывалась: Саблин думал, что, если прятаться от проблемы, она исчезнет сама по себе. Все жалобы супруги — это выдумки, и ей лучше занять себя полезным делом.
Нина с ужасом слушала рассказы Любочки о том, как она пыталась соблазнить Саблина, сидевшего за микроскопом: нарядилась, вошла к нему в расстегнутой кружевной кофте.
— Иди быстрей ко мне! — позвал ее муж. — Ты только посмотри, число бактерий возросло вдвое!
Он не разбирал намеков и мог перебить Любочку посреди признания в любви и спросить, что будет на обед. Даже когда она клала его руку себе на грудь, он в первую очередь интересовался ее сердцебиением.
— Ты знаешь, я непременно заведу любовника, — шептала Любочка. Брови ее хмурились, глаза смотрели дерзко и зло. — Я хожу по улицам и приглядываюсь: «Нет, не этот, не этот…» Ищу его… Саблина не изменишь, а я не могу представить, что всё, приехали — ничего лучше не будет.
Любочка говорила, что ночами в подробностях представляет измену с этим пока еще неведомым мужчиной, а потом прижимается в темноте к Саблину, чтобы добавить в свои мечты чуть-чуть реальности.
Неудачный брак, который немыслимо расторгнуть: куда уйти? К отцу? Пересесть с одной шеи на другую и получить в довесок взрыв сплетен и негодования?
Саблина было жалко: он нравился Нине, но при этом она не могла понять — как можно быть таким бестолковым? Ведь если Любочка бросит его, он с ума сойдет. И тем не менее доктор — вежливый, умный, ответственный — упорно пилил сук, на котором сидел.
— Ты все еще любишь его? — как-то спросила Нина.
Она вздохнула:
— Раньше очень любила. Теперь не знаю. Когда он рядом со мной и опять ничего не выходит, мне хочется убить его.
А Нина о мужчинах вовсе не думала. Дело было не в предательстве памяти Володи, а в инстинкте: мужчина мог причинить боль — настолько страшную, что от нее меркло сознание. Легче раз и навсегда решить: «Мне это не надо», и если подставлять себя кому-то, вроде Матвея Львовича, то с полным равнодушием.

5

Тридцать минут спустя Нина вернулась в свою столовую — измученная, как после битвы, но с довольной улыбкой на лице.
— Что случилось? — спросил Жора, поднимаясь из-за стола.
— Я сказала Софье Карловна, что отныне мы сокращаем все расходы и я больше не буду оплачивать ее прислугу — так что ей придется обходиться без прислуги и прачки. К сожалению, я не могу стирать ее подштанники, потому что я слишком занята заработком денег. Но я с радостью помогу ей, если она возьмет на себя мои обязанности.
— И что она ответила? — изумился Жора.
— «“Панталоны”, моя дорогая. “Панталоны”, а не “подштанники”», — улыбнулась Нина. — Но я надеюсь, что Софья Карловна наконец-то осознала, в какой ситуации мы оказались.
— А что насчет Фурии Скипидаровны? Ты рассчитала ее?
Нина покачала головой.
— Софья Карловна сказала, что уйдет в монастырь, если я выгоню Фурию.
— Почему ты во всем ей потакаешь? — Возмутился Жора. — Мы тут считаем копейки, а твоя свекровь готова тратить деньги на эту бессовестную тетку!
Нина вздохнула.
— Софья Карловна — мать моего мужа.


[1] Одна из самый фешенебельных улиц Парижа.

 

 

назад   Читать далее

Содержание

Глава 1. Блудный сын
Глава 2. Первая любовь
Глава 3. Благодетель
Глава 4. Старая графиня
Глава 5. Деревня
Глава 6. Танго по-русски
Глава 7. Праздник урожая
Глава 8. Девочка-филигрань
Глава 9. Настоящий большевик
Глава 10. Октябрьский переворот
Глава 11. Наши в городе
Глава 12. Всемирный потоп
Глава 13. Регистрация офицеров
Глава 14. Революционный Петроград
Глава 15. Пираты
Глава 16. Заговорщики
Глава 17. Предательница
Глава 18. Великий мешочный путь
Глава 19. Оппозиционная газета
Глава 20. Изъятие излишков
Глава 21. Китайские бойцы
Глава 22. Мобилизация
Глава 23. Волжская военная флотилия
Глава 24. Взятие Казани
Глава 25. Свияжск
Глава 26. Люцифер
Глава 27. Смысл жизни
Глава 28. Пролетарские поэты
Глава 29. Нижегородская ярмарка
Глава 30. Преферанс
Глава 31. Умение жить
Глава 32. Советский журналист
Глава 33. Графские бриллианты
Глава 34. Матросский университет
Глава 35. Подготовка к побегу
Глава 36. Сейф
Глава 37. Красные агитаторы
Глава 38. Корниловцы
Глава 39. Белая армия
Глава 40. Британский лейтенант
Глава 41. Беспризорники
Глава 42. Военный переводчик
Глава 43. Еврейский вопрос
Глава 44. Объявление в газете
Глава 45. На чердаке
Глава 46. Великое отступление
Глава 47. Подставное лицо
Глава 48. Новороссийская катастрофа
Эпилог

Читать

ibooks

 

 

chitat_online

 

 

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Аргентинец” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Слушать

zaprosit_audioЧтобы получить аудиоверсию романа “Аргентинец” в формате mp3, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.