argentino

Аргентинец

ГЛАВА 39

БЕЛАЯ АРМИЯ

 

1.

 

Матвей Львович Фомин чудом ускользнул от большевиков в день переворота. За ним гнались, в него стреляли, но он успел спрятаться в полуразрушенной кремлевской башне, где и просидел до утра. Нину Одинцову, нежную графинечку, было безумно жаль, но Матвей Львович не мог за ней вернуться.

В ноябре 1917 года он уже был в Новочеркасске у генерала Алексеева. Матвей Львович передал ему кассу Нижегородского Продовольственного комитета — на создание Добровольческой Белой армии. Потом были Кубанские походы, бесчисленные поездки по югу России и Украине… Белая армия появилась на его глазах — из праха, на голом энтузиазме. Офицеры и молодежь стекались сюда со всей России, брали винтовки, привезенные союзниками с военных складов Румынии, и шли в бой: ради национального спасения. Но возвышенных добровольцев было отчаянно мало. Чтобы победить большевизм, требовалось чем-то увлечь широкие народные массы. А что могли предложить белые генералы? Пусть все будет по-старому? Для этого следовало отобрать землю у крестьян, то есть восстановить против себя абсолютное большинство жителей страны.

Красным достался центр страны с этнически однородным населением; белые вынуждены были иметь дело с национальными окраинами, каждая из которых стремилась к самостийности. Генералы упорно стояли за «единую и неделимую Россию», и это лишало их союзников тогда, когда они больше всего нуждались в помощи.

Но главной бедой были деньги, чертовы деньги! Нехватка средств вела к невозможности организовать снабжение; грошовые оклады чиновников и военных поощряли взятничество и грабежи. Одно цеплялось за другое, даже в глубоком тылу генерал Деникин не находил поддержки.

starye_karty_grazhdanskaya_voina_v_Rossii

Матвей Львович делал всё, чтобы убедить генералов: белым не обойтись без продуманной, простой и выгодной для народа программы. Но простоту лозунгов в ОСВАГе[1] понимали по-своему: если у большевиков во всем были виноваты буржуи, то у белых — евреи. Дикий, беспощадный антисемитизм — единственное, что объединяло политические силы антибольшевистской коалиции, от монархистов до анархистов: раз евреи попали в правительство и на высокие посты в Красной армии и ЧК, стало быть, революция и Гражданская война — это часть всемирного жидовского заговора, цель которого — завоевать мировое господство. Результатом стали погромы, невиданные по масштабам и жестокости.

Матвей Львович вложил все силы, весь свой капитал, чтобы наладить пропаганду в Белой армии: надо было делать ставку не на разобщение, не на месть взбунтовавшейся черни, а на единство. Привлекать к борьбе всех, кто готов выступать против большевиков; добиваться компромиссов; обязательно вести широкую агитацию за рубежом, — коль скоро кредиты на войну давали иностранцы.

Но программа Матвея Львовича не находила поддержки.

— Пусть они в своих Европах делают как знают, а Россия не готова к демократии.

Конечно, конечно, человек не готов жить без намордника… Только господа генералы надевали его в первую очередь на себя.

Матвей Львович плюнул на все и перебрался в Новороссийск, чтобы поступить на должность представителя Межведомственной комиссии по учету общегосударственного имущества, отнятого у большевиков. Это давало возможность зарабатывать деньги для газет: Матвей Львович сам начал агитировал население за то, что считал правильным.

2.

Новороссийск — маленький южный городок. Голубоватые горы, заплеванное море; неподалеку от мола из воды выглядывали мачты — остатки затопленного Черноморского флота; на горизонте — силуэты кораблей союзников — вот и все достопримечательности.

Матвей Львович ехал на разболтанном автомобиле по Серебряковской. Тьма нервной суетливой публики; у казенных зданий — оборванные солдаты, похожие на опереточных бандитов. Поднимая облако белой цементной пыли, медленно катила телега, из-под кое-как пришпиленного брезента торчали синие руки и ноги.

— Тифозных везут, — сказал шофер Матвею Львовичу. — Похоронная, можно сказать, процессия, а никто даже шляпы не снимет.

Синематограф — над входом большая афиша: «Ужасы в Москве, чинимые большевиками с 1917 по 1919 год. В четырех частях». Все «ужасы» сняты в киноателье силами ОСВАГа.

В витрине гастронома карта военных действий: флажки не меняют позиций вот уже три недели.

Над книжным магазином плакат: румяная молодица в кокошнике со словом «Россия» отбивается от черта, у которого на спине, как у спортсмена на фуфайке, написано «Советы».

На тротуаре инвалид с жестяной кружкой.

— Граждане, красавцы и красавицы, жертвуйте на памятник героям, погибшим от злодеяний большевиков! Подходим, не стесняемся!

Матвей Львович смотрел на текущую непрерывным потоком толпу — выцветшие котелки, картузы, дамские шляпы, явно сделанные из сукна, содранного с ломберных столиков… Беженцы, вашу мать… До сентября он еще верил в возможность победы, но когда в Главном управлении снабжений ему сказали, что зимой армия останется без сапог, Матвей Львович понял, что дело проиграно.

Все победы от Царицына до Одессы были счастьем игрока, а не результатом расчета. Каждый франтик, гуляющий по Серебряковской, затылком ощущал это и потому сидел в Новороссийске поближе к кораблям — на случай катастрофы.

Матвею Львовичу доводилось быть в тылу у красных: там деспотическая власть не давала вздохнуть свободно, но там ясно чувствовалось, что большевики станут драться за каждый камень. В Новороссийске все заглядывали друг другу в лица: «А вы пойдете на фронт?» — и только из деликатности не добавляли: «…защищать нас?» Новый порочный круг: я не иду в армию, потому что никто не идет.

Вся территория белых была покрыта этими ведьмиными кругами.

Нет довольствия — будут грабежи, население станет прятать провиант и вредить «белобандитам» по мере сил и возможностей.

Нет резервов — войска начнут отступать, а в отступающую армию добровольцев не загонишь.

Нет информации — все будет делаться на авось и держаться на соплях. Нет веры, что командиров заботит твоя судьба, — и вот Новороссийск уже переполнен солдатами, самовольно покинувшими позиции.

— Нам надо реорганизовать силы…

— Будем выгонять тыловиков на фронт…

— Хватит, навоевались! Пускай буржуи в окопах вшей кормят.

Опять это завистливое слово «буржуй» — человек, который счастливее тебя и которого непременно надо сделать несчастным.

Белая армия во всем зависела от поставок союзников. Если бы не энергия британского военного министра Уинстона Черчилля, Гражданская война в России вряд ли бы состоялась: слишком велико было превосходство красных в людях и вооружении.

Матвей Львович неоднократно беседовал с представителем английской военной миссии подполковником Де Вульффом.

— Почему вы не пришлете войска? Ведь большевики и месяца не выстояли бы против регулярной британской армии.

Подполковник качал головой.

— Война стоит денег. Что получат британские налогоплательщики, кроме десятков тысяч гробов и дыры в бюджете? России нечем расплачиваться: ваша промышленность в руинах, добывать полезные ископаемые невыгодно — нужны инвестиции, долгосрочные кредиты, а это огромные риски: дурная погода и транспортные расходы съедят всю прибыль. Кроме того, вы должны понимать: англичане устали от войны и по большому счету им глубоко безразлична судьба Белой армии. Говорю это не без горечи, но таковы факты. Один из моих сотрудников только что прибыл из Салоник, где находятся перевалочные базы для поставок сюда. Если тамошним офицерам чего-нибудь не хватает, они приезжают и берут с «русского склада» все, что им надо. Им плевать, что вы получите аэроплан с отвинченным пропеллером. И это не единичные случаи — это повсеместное явление.

Матвей Львович кивал: да, все так.

— Правительство Деникина уже получило большие кредиты на Западе, — продолжал полковник. — Вы хотели к октябрю быть в Москве — этого не случилось. Кроме того, в Сибири Колчак потерпел полное фиаско. Банкиры нервничают: если вы проиграете войну, они потеряют деньги… А со своей стороны, я думаю: если Великобритания и Россия — союзники и мы стремимся к общему благу, то должна ли моя страна участвовать в убийстве ваших граждан? Имеем ли мы право вламываться в чужой дом с кулаками, если нам кажется, что там творится что-то неправедное? Лично я в этом не уверен.

Матвей Львович все понимал — на дипломатическом, финансовом и философском уровнях. Действительно, чем раньше выйдешь из неудачного предприятия, тем меньше денег и авторитета потеряешь. Но на грешной земле дела обстояли по-другому: здесь и сейчас тиф выкашивал тысячи людей — из-за нехватки лекарств; здесь и сейчас офицерам по полгода не выплачивали жалованье, и они срывались с фронта, чтобы достать хлеба своим голодным детям; здесь и сейчас Матвей Львович писал в газетах: «Союзники нам помогут!», но читатели видели, что союзники жмутся и далеко не уверены, что им стоило ввязываться в российские дела.

Все чаще и чаще знакомые спрашивали Матвея Львовича, куда он намерен эмигрировать. Поехать в Швейцарию, к нелюбимой жене, которую он не видел пять лет? Да кто его туда пустит? Ни одна европейская страна не жаждала принять у себя больных, нищих, морально раздавленных русских эмигрантов.

Беженцев вывозили в Крым, на греческий остров Лемнос, в Константинопль, Сербию и на Принцевы острова. В первую очередь шли больные и раненые военнослужащие, потом их семьи, потом гражданский персонал военных учреждений. Остальных женщин и детей брали за плату.

Когда-то Матвей Львович считал себя большим тузом, перед которым открывались все двери, но теперь он стал одним из бесчисленных “буржуев”, без толку осаждавших иностранные миссии и Комитет по эвакуации. Правительственные чиновники стояли последними в очереди на эвакуацию.

3.

Последние слухи по политической и военной части можно было узнать в кафе «Махно», где располагался штаб Черной Орды — грозного братства спекулянтов. Кафе было не столько трапезной, сколько клубом и биржей. На торги выставляли всё — от солдатских подштанников до акций сталелитейных заводов. Влияние этого заведения было таково, что котировки валют печатались в газетах под заголовком «Кафе».

Грязная зала, по углам — чахлые пальмы, в центре — печь. Официанты — волосики на пробор, манишки белые, ногти чистые; кельнерши в драгоценностях.

— Человек! Шампанского и кильку! — требовали посетители.

— Сию секундочку, месье!

Матвей Львович сразу направился к своему столику, на котором мелом уже было написано: «Заказ».

— Салат «Капри» с томатами и черными оливками, — на ходу сообщал официант Вадик, великий мастер угождать. — Филе камбалы с виноградом; креветки, поджаренные с лимоном на шпажках…

Матвей Львович не слушал. За пустым столом у окна сидела девушка, до странности напоминавшая Нину Одинцову.

Но разумеется, это была не она: волосы острижены, гимназическое платье… хм… обычно в таких сюда являлись отчаявшиеся старшеклассницы.

Она сидела боком, нога на ногу. На соседнем стуле — сложенное пальто, фетровая шляпа и небольшой саквояж.

И все-таки это была Нина: повзрослевшая, заострившаяся каждой черточкой. Раньше была прозрачной акварелью, сейчас стала рисунком тушью — черно-белым, темным и бледным.

— Утка в кисло-сладком соусе… — напомнил Вадик.

Матвей Львович двинул ладонью: «Исчезни!» — и направился к Нине.

— Забавно… Мы опять встретились в кафе.

Она вздрогнула:

— Вы?

Матвею Львовичу показалось, что Нина обрадовалась ему. Он держал ее руку в своей жесткой лапе и говорил несуразности:

— Господи, Ниночка… Вот уж не думал… Сколько лет-то прошло?

— Всего два года. — Она улыбнулась так, что у него перехватило сердце. — Как ваши дела?

— Верчусь потихоньку… Ерунда всё, мелочи… Вы-то как?

Нина опустила взгляд, высвободила руку и спрятала ее под стол.

«Досталось, верно», — сразу понял Матвей Львович.

— А где Жора? — спросил он. — В армии? Ему уж двадцатый год пошел?

— Он погиб. — Нина подалась назад, вжалась в спинку стула. — Все погибли: Елена, дядя Гриша и… Остались только мы с Софьей Карловной.

Матвей Львович перекрестился:

— Царствие Небесное.

Оказалось, что Нина и старая графиня только что приехали из Ростова и еще нигде не устроились. Софья Карловна отправилась во французскую миссию — вести переговоры по поводу отъезда, — а Нина осталась ждать в «Махно».

— Вы говорите, у нее хорошие связи в Париже? — переспросил Матвей Львович.

Было бы неплохо с помощью графини попасть во Францию, минуя карантинные лагеря и унизительное оформление беженских справок.

— Где вы хотите остановиться?

Нина пожала плечами:

— Пока не знаю. Нам сказали, что все гостиницы переполнены.

— Значит, остановитесь у меня.

— Сколько вы хотите за комнату?

Матвей Львович рассмеялся:

— Ниночка, ну что с вами? Деньги приберегите: цены тут дикие — яблоко на привозе пятьдесят рублей стоит.

Нина изумилась:

— Почему так дорого? Мы ехали на поезде — за перевалом полно садов.

— Туда и носа никто не покажет: там зеленые.

— Кто?

— Партизаны. Вернее, банды дезертиров, уклоняющихся от мобилизации. Они всех лупят: и белых, и красных, — а иногда спускаются с гор и режут стражников. Так что без документов лучше на улицу не выходить: поймают — сразу в контрразведку потащат по подозрению в помощи партизанам. Есть деньги — откупитесь, нет — выпорют. Это в лучшем случае.

Нина еще больше побледнела:

— У нас пока нет документов. Софья Карловна надеется исхлопотать их через французов.

— Вот видите, значит, вам сам Бог велел поселиться у меня. Там вы будете в безопасности — у меня надежная охрана.

Нина взглянула на него — холодно, оценивающе, — и Матвей Львович вдруг понял, что она не хочет подпускать его слишком близко.

— Вы приехали не одни? — спросил он напрямик.

Нина покачала головой.

— А что случилось с аргентинцем, который увивался за вами?

— Я вышла за него замуж.

— Вот как?.. И где ваш супруг?

— Два месяца назад его убили.

Вернулась взволнованная Софья Карловна и рассказала, что ее встретили полковник Гийомар и полковник Корбейль — оба чудесные люди; они пообещали сделать все возможное, чтобы переправить графиню и ее невестку во Францию.

Матвей Львович слушал, не отрывая взгляда от Нины.

Эта девочка — чужое счастье, которое не полагалось ему по возрасту, должности и отношению к воинской повинности. Она уедет, а он подохнет в Новороссийске от тоски, если прежде не схлопочет красную пулю. Так на роду написано: ни Родина, ни любимая не отвечали ему взаимностью.


* ОСВАГ (Осведомительное агентство) — пропагандистский орган Вооруженных сил Юга России.

 

 

назад   Читать далее

Содержание

Глава 1. Блудный сын
Глава 2. Первая любовь
Глава 3. Благодетель
Глава 4. Старая графиня
Глава 5. Деревня
Глава 6. Танго по-русски
Глава 7. Праздник урожая
Глава 8. Девочка-филигрань
Глава 9. Настоящий большевик
Глава 10. Октябрьский переворот
Глава 11. Наши в городе
Глава 12. Всемирный потоп
Глава 13. Регистрация офицеров
Глава 14. Революционный Петроград
Глава 15. Пираты
Глава 16. Заговорщики
Глава 17. Предательница
Глава 18. Великий мешочный путь
Глава 19. Оппозиционная газета
Глава 20. Изъятие излишков
Глава 21. Китайские бойцы
Глава 22. Мобилизация
Глава 23. Волжская военная флотилия
Глава 24. Взятие Казани
Глава 25. Свияжск
Глава 26. Люцифер
Глава 27. Смысл жизни
Глава 28. Пролетарские поэты
Глава 29. Нижегородская ярмарка
Глава 30. Преферанс
Глава 31. Умение жить
Глава 32. Советский журналист
Глава 33. Графские бриллианты
Глава 34. Матросский университет
Глава 35. Подготовка к побегу
Глава 36. Сейф
Глава 37. Красные агитаторы
Глава 38. Корниловцы
Глава 39. Белая армия
Глава 40. Британский лейтенант
Глава 41. Беспризорники
Глава 42. Военный переводчик
Глава 43. Еврейский вопрос
Глава 44. Объявление в газете
Глава 45. На чердаке
Глава 46. Великое отступление
Глава 47. Подставное лицо
Глава 48. Новороссийская катастрофа
Эпилог

Читать

ibooks

 

 

chitat_online

 

 

zaprosit_pdf Чтобы получить текст романа “Аргентинец” в формате PDF, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Слушать

zaprosit_audioЧтобы получить аудиоверсию романа “Аргентинец” в формате mp3, отправьте запрос на адрес elvira@baryakina.com

Написать отзыв

livelib

 

 

goodreads

 

 

napisat_avtoru

 

 

Поделиться мнением о книге в Соцсетях

Facebook Google+ livejournal mailru Odnoklasniki Twitter VK

Помочь

Если вы хотите отблагодарить автора за книгу, вы можете заплатить ему, сколько посчитаете нужным. Все средства, высланные читателями, пойдут на переводы произведений Эльвиры Барякиной на иностранные языки.